Любая библиотека всегда излучает то, что стоит за хранимыми в ней артефактами и служит местом для встреч тех, кто стремится к осознанию сокровенной сути вещей и явлений.

Главная arrow Библиотека - Книги по главам arrow Глава 30. Искусство
Глава 30. Искусство

В этом месте своих рассказов Вельзевул умолк и вдруг, повернувшись к своему старому слуге Ахуну, который сидел тут же и тоже слушал его с таким же вниманием, как и его внук Хассин, сказал:

– Ты что же, старина, слушаешь меня с таким же интересом, как и наш Хассин? Ведь ты сам лично везде и всюду бывал со мной и на этой планете Земля и все то, о чем я теперь рассказываю Хассину, видел воочию и сам ощущал.

Теперь, вместо того, чтобы во время моих рассказов только сидеть и «сгущать-свои-слюни», расскажи и ты что-нибудь нашему любимцу. Ничего не поделаешь! Мы должны рассказывать ему как можно больше об этих странных трехмозгных существах, раз они в нем к себе возбудили такой большой интерес.

Наверное ведь и тебя эти чудаки с какой-нибудь стороны да заинтересовали, вот о такой стороне и расскажи ему.

Когда Вельзевул кончил говорить, Ахун, немного подумав, ответил:

– Куда мне после ваших тонко-психологических рассказов об этих «неразберихах» соваться со своими!

И дальше, уже с необычной серьезностью и придерживаясь слога и даже целых выражений самого Вельзевула, продолжал:

– Оно, конечно ... что и говорить! Эти странные трехмозгные существа и мою сущность не раз выводили из равновесия и почти всегда служили толчком для порождения существенского импульса удивления то в одной, то в другой из моих одухотворенных частей своими «виртуозными-коленцами».

И обращаясь уже к Хассину, он сказал:

– Хорошо, дорогой наш Хассин.

Я не буду рассказывать тебе, как Его Высокопреподобие, детально о какой-либо странности психики этих понравившихся тебе трехмозгных существ нашей Великой Вселенной. Нет... Я только напомню Его Высокопреподобию об одном факте, причины которого возникли как раз при этом нашем пятом пребывании на поверхности этой планеты, а когда мы попали туда в шестой и в последний раз, то этот факт уже был оформлен и служил одной из главных причин тому, что в каждом из этих твоих любимцев, с первого же дня их возникновения и до самого оформливания их в ответственные существа, он, этот факт, шаг за шагом стал извращать их мочь нормального «существенского-мышления» и превращать ее почти в «Кальтусару».

После этого, обратившись к самому Вельзевулу он с робким взглядом и уже неуверенным тоном продолжал говорить:

– Не хулите меня, ваше Высокопреподобие, за то, что я осмелюсь высказать вам только что возникшее во мне мнение, получившееся как результат соображений моих, может быть, уже чересчур «подержанных», данных для существенского умозаключения.

Рассказывая нашему дорогому Хассину о всевозможных причинах, послуживших к тому, что психика у современных понравившихся ему трехмозгных существ планеты Земля превратилась уже, как вы изволили однажды выразиться, только в «мельницу-для-перемалывания-белиберды», вы даже вскользь не упомянули о том факторе, который за последние их века, может быть, сильнее других послужил основанием для этого.

Я хочу сказать о том, уже ставшем для тамошних современных существ определенно злостным факторе, при возникновении причин которого вы, в бытность нашу тогда в Вавилоне, как я очень хорошо помню, сами присутствовали и каковой фактор они сами именуют «Искусство».

По моему разумению, если вы соизволите с вашей мудростью в деталях коснуться этого вопроса, то, пожалуй, наш дорогой Хассин будет иметь самый, так сказать, «эксквизитный» материал для лучшего уяснения себе всех ненормальных странностей психики трехмозгных существ, которые в самое последнее время возникают на заинтересовавшей его планете Земля.

Сказав это и вытерев концом своего хвоста выступившие на лбу капли пота, Ахун умолк и принял обычную выжидательную позу.

Вельзевул с ласковостью во взоре посмотрел на него и сказал:

– Спасибо тебе, старина, что напомнил мне про это. Я, действительно, даже вскользь не упомянул о таком поистине зловредном, тоже ими самими созданном, факторе для окончательного уже атрофирования даже и тех данных для их существенского мышления, которые случайно еще уцелели.

Впрочем, старина, если я действительно до сих пор ни разу и не говорил про это, то это еще не значит, что я вовсе не собирался отметить этого; ведь в период нашего путешествия у нас впереди не мало еще времени. В последующих моих рассказах нашему общему любимцу Хассину я, по всей вероятности, в свое время вспомнил бы и о том, о чем ты мне напомнил.

Во всяком случае, про это современное земное «искусство» говорить именно теперь, пожалуй, будет очень кстати, потому что, как ты сказал, я во время нашего пятого личного пребывания там был действительно свидетелем событий, породивших причины и такого тамошнего современного зла и возникших благодаря все тем же, собравшимся в город Вавилон почти со всей поверхности этой злосчастной планеты, тамошним ученым существам.

Сказав это, Вельзевул обратился уже к Хассину и начал говорить следующее:

– Это самое уже определенное понятие, ныне существующее там под наименованием «искусство», в настоящее время для этих твоих несчастных любимцев является одним из тех автоматических действующих данных, совокупность которых постепенно, хотя почти незаметно, но очень верно, уже сама собою превращает их, именно существ, имеющих в своем наличии всякие возможности быть частицей части Божества, только в так называемое «живое-мясо».

Для всестороннего освещения вопроса о пресловутом земном современном «искусстве» и ясного понимания тобой о том, как все это произошло, тебе следует раньше знать относительно двух фактов, имевших место в том же городе Вавилоне при нашем пятом личном прилете на поверхность твоей планеты.

Первый факт заключается в том, почему именно и каким образом я тогда сделался очевидцем событий, давших основание причинам для существования ныне среди современных трехмозгных существ планеты Земля этого уже определенно злостного понятия под наименованием «искусство», а второй – в том, какие именно предыдущие события послужили в свою очередь тогда началом для возникновения таких причин.

Касательно первого факта надо сказать, что в бытность нашу тогда в городе Вавилоне, после рассказанных уже мною событий, происходивших среди все тех же собравшихся там почти со всей планеты тамошних ученых трехмозгных существ, именно после того, как они раскололись на несколько самостоятельных групп и уже увлекались вопросом так называемой «политики», в это самое время, так как во мне возникло намерение после Вавилона продолжать свои наблюдения среди существ тогда уже солидной там общественности, именовавшейся «Эллада», и я потому, не медля, решил приступить к изучению их «разговорного-языка». Вот поэтому с этих пор я начал предпочитать бывать в городе Вавилоне в таких местах и встречаться с такими тамошними существами, которые могли бы быть мне полезными для практического изучения этого «разговорного-языка».

Однажды, когда я шел по одной из улиц города Вавилона, которая находилась недалеко от нашего дома, я на большом здании, мимо которого я уже неоднократно проходил, увидел только что вывешенную так называемую «указсмотр» или, как там на Земле теперь называют, «вывеску», указывавшую, что в этом здании помещается новооткрывшийся клуб иностранных ученых, «Приверженцев-Легомонизма»; на дверях висело объявление о том, что запись в члены клуба продолжается и что все доклады и научные диспуты допускаются только на местном и на эллинском языках.

Это меня очень заинтересовало, и я сразу подумал, нельзя ли мне этот новооткрывшийся клуб использовать для моей практики в эллинском разговорном языке.

И потому я тогда же начал расспрашивать некоторых существ, входивших в это здание и выходивших из него, о подробностях относительно этого клуба, и когда я, благодаря объяснению одного ученого, случайно оказавшегося мне уже знакомым, более или менее выяснил себе, в чем дело, я тут же решил сделаться членом этого клуба.

Недолго думая, я вошел в здание клуба и, выдав себя за иностранного ученого, попросил записать меня, как сторонника Легомонизма, тоже членом клуба, что мне и удалось очень легко сделать, благодаря тому случайно встретившемуся старому знакомому, который, подобно другим, принимал меня за такого же, как и он, иностранного ученого.

И вот, мой мальчик, когда я таким образом сделался так называемым «равноправным-членом» этого клуба, я с тех пор начал аккуратно посещать его и, главным образом, разговаривать там с теми учеными членами, которые знали требуемый мне эллинский разговорный язык.

А что касается второго факта, то он тогда вытек из следующих вавилонских событий.

Следует заметить, что среди находившихся тогда в Вавилоне ученых существ планеты Земля, отчасти насильственно собранных туда почти со всей планеты упомянутым мною персидским царем, а отчасти добровольно-съехавшихся туда из-за упомянутого пресловутого вопроса о «душе», было несколько таких, которые не представляли собой, подобно большинству, ученых «новой-формации», а с искренностью, вытекавшей уже из всех их отдельных одухотворенных частей, стремились к большим познаниям в целях только самоусовершенствования.

Эти несколько ученых Земли еще до своего прибытия в Вавилон, благодаря своим действительным и искренним стремлениям и благодаря соответствующему образу своего существования и существенским деяниям, уже были удостоены сделаться так называемыми «посвященными-первой-степени» из среды каковых земных трехмозгных существ и сподобляются становиться посвященными так называемыми «все-права-имеющими-по-обновленным-правилам-Препресвятого-Ашиата-Шиемаш».

И вот, мой мальчик, когда я стал тогда ходить в сказанный клуб, мне, как из разговоров с ними, так и по другим данным, стало совершенно ясно, что те несколько искренно стремившихся усовершенствоваться разумом земных ученых с самого начала держались в городе Вавилоне обособленно, не вмешиваясь ни в какие дела, которые там очень скоро начала предпринимать общая масса этих тогдашних вавилонских ученых.

Эти сказанные несколько ученых держались там обособленно не только вначале, когда все прочие ученые, находившиеся тогда в городе Вавилоне, впервые открыли в самом центре города главное место своих сборищ и, в целях лучшего поддержания друг друга, как материально, так и нравственно, основали там главный клуб всех ученых Земли, но и позже, когда вся эта масса ученых существ распалась на три отдельные «секции» и каждая такая секция стала иметь в разных частях города Вавилона свои самостоятельные клубы, они ни в одной из сказанных трех «секций» никакого участия не принимали.

Они существовали по окраинам города Вавилона и почти ни с одним ученым из числа общей массы не встречались и только за несколько дней до моего вступления в число членов этого клуба впервые объединились, организовав клуб «Приверженцев Легомонизма».

Эти ученые, о которых я говорю, все без исключения попали в город Вавилон насильственно и были, главным образом, из числа тех ученых, которых персидский царь вывез из Египта.

Как я позже узнал, такое их объединение началось благодаря двум ученым, которые и были из числа упомянутых «посвященных-первой-степени».

Одного из этих двух посвященных ученых существ Земли, который происходил из среды так называемых «мавров», звали Каниль-эль-Норкель, а другое ученое посвященное существо звали Пифагор; происходил же он из среды так называемых «эллинов», тех именно «эллинов», которые позже стали называться «греками».

Эти два ученые, как впоследствии выяснилось, встретились в городе Вавилоне случайно и во время так называемого «Уйсапагаюмного-обмена-мнений», т.е. во время таких разговоров, тема которых всегда касается вопроса о том, какие формы существенского существования существ настоящего времени могут послужить для благополучия существ будущего, они ясно констатировали, что в процессе смены поколений людей на Земле происходит одно очень нежелательное и печальное явление, а именно, что во время процессов взаимоуничтожения, т.е. во время так называемых «войн» и «народных-бунтов», всегда почему-то уничтожается много посвященных существ всех степеней и вместе с ними навсегда уничтожаются также очень многие Легомонизмы, через которые только до сих пор и переходили и переходят из рода в род разные сведения о событиях, действительно происходивших в прошлом на Земле.

Когда упомянутые два искренние и честные ученые Земли констатировали такое, как они тогда называли, «печальное-явление», они долго рассуждали об этом, и в результате всех рассуждений решили использовать такой исключительный случай, а именно, присутствие в одном городе стольких ученых, чтобы совместно обсудить и найти способы для устранения хотя бы этого прискорбного факта, происходящего на Земле благодаря ненормальным условиям жизни людей.

Вот для этой цели они и основали этот самый клуб и назвали его клубом «Приверженцев-Легомонизма».

На их призыв откликнулось тогда скоро так много единомыслящих, что через два дня после моего вступления в члены этого клуба прием членов был уже прекращен.

В день прекращения приема новых членов число вступивших в него составляло сто тридцать девять ученых, и с таким числом членов этот клуб существовал до тех пор, пока персидский царь не начал ликвидации своего недавнего каприза, связанного с этими земными учеными.

Как я выяснил уже после моего вступления в члены этого клуба, в первый же день его открытия всеми учеными членами было устроено так называемое «общее-собрание» и на нем единогласно было постановлено ежедневно устраивать общие собрания, на которых делать доклады и вести диспуты относительно только двух следующих вопросов, а именно, о том, какие меры нужно принимать членам клуба, когда они возвратятся к себе домой, для того, чтобы возможно было собирать все существующие на родине Легомонизмы и предоставлять их в ведение ученых членов этого основанного ими клуба, и, во-вторых, о том, что необходимо сделать для того, чтобы Легомонизмы передавались в далекие поколения не только через посвященных, а еще какими-нибудь иными способами.

До моего вступления в число членов клуба на этих их общих собраниях происходило уже много разных докладов и диспутов относительно обоих упомянутых вопросов.

В день же моего вступления много говорилось о том, каким образом привлечь к участию в основной задаче их клуба также и посвященных существ из среды последователей тех так называемых «направлений», которые тогда именовались «онанджики», «шаманисты», «буддисты» и т.д.

И вот, на третий день после моего вступления в число членов этого клуба, в нем и было впервые произнесено то самое слово, которое случайно дошло до современных тамошних существ и сделалось одним из серьезных факторов окончательного атрофирования всех еще уцелевших данных для более или менее нормального существенского логического мышления, а именно – слово «искусство», которое тогда было произнесено в другом смысле и определение которого было дано для совершенно другого понятия и совсем в ином значении.

Это выражение было произнесено при следующих обстоятельствах:

В тот день, когда впервые было употреблено само слово «искусство» и установлено настоящее понятие и точное значение его, в числе прочих докладчиков выступил очень известный в те времена халдейский ученый, которого звали Акшарпанциар и который тоже состоял тогда членом клуба Легомонистов.

Так как доклад этого уже очень пожилого халдейского ученого, великого Акшарпанциара, послужил тогда началом для всех дальнейших событий, связанных с этим самым современным их искусством, то я постараюсь вспомнить его речь и пересказать тебе ее по возможности дословно.

Он начал тогда так:

«Минувшие и особенно последние два века показали нам, что во время тех неизбежных психозов народных масс, в результате которых всегда возникают войны между государствами и разные народные бунты в самих государствах, невинными жертвами народного озверения всегда становятся среди прочих действительно много таких людей, которые благодаря благочестию и сознательным лишениям себя в прошлом, удостаиваются быть посвященными и через посредство которых как раз и переходят для сознательных людей разные Легомонизмы со сведениями о всевозможных истинных событиях, имевших место в прошлом.

Делаются же всегда такие именно благочестивые люди невинными жертвами народного озверения, по-моему, только потому, что они, будучи внутренне уже свободными, не сливаются всецело, как все прочие, с обычными интересами окружающих, в силу чего они и не могут принимать участия ни в увлечениях, ни в восхищениях, ни в умилениях, ни в тому подобных явно искренных проявлениях окружающих. И хотя, благодаря тому, что они в обыкновенное время существуют нормально и в отношении к окружающим имеют всегда доброжелательные как внутренние, так и внешние проявления, они в нормальное время повседневной жизни со стороны их окружающих приобретают к себе почет и уважение, но зато, когда масса обыкновенных людей впадает в сказанный психоз и по обыкновению разделяется на два противоположных лагеря, эти люди с озверевшими в своей борьбе разумами начинают болезненно подозрительно относиться как раз к тем, которые в нормальное время были всегда спокойны и серьезны.

И дальше, если случайно внимание одержимых этим психозом останавливается немного дольше на таких исключительных людях, то они уже совершенно не сомневаются в том, что эти самые серьезные и внешне всегда спокойные люди без сомнения были и в нормальное время не больше и не меньше, как „шпионы“ их теперешних врагов и противников.

Эти озверевшие люди своими заболевшими разумами категорически решают, что недавняя серьезность и спокойствие таких людей было не что иное, как просто так называемые „скрытность“ и „двуличие“.

И в результате таких своих психопатических решений эти озверевшие люди той или другой враждующей стороны, без всякого угрызения совести, убивают таких серьезных и спокойных людей.

По-моему, только что мною сказанное чаще всего и служит причиной тому, что очень многие Легомонизмы о действительно бывших на Земле событиях на пути своего перехода из поколения в поколение совершенно исчезают с лица Земли.

И вот, многочтимые мои коллеги, если вам угодно знать мое личное мнение, то я всем существом моим искренно скажу вам, что, несмотря на все это, относительно передачи истинных знаний в далекие поколения посредством Легомонизма через соответствующих посвященных, относительно этого самого способа – ничего решительно предпринимать нам не следует.

Этот способ пусть продолжается по-прежнему, как это было установлено на Земле спокон веков и как недавно еще такая форма передачи сведений такими посвященными через их „мочь-быть“ была обновлена великим пророком Ашиата Шиемаш.

Мы, современные люди, в настоящее время, если желаем сделать что-либо благое для людей будущих времен, должны только к этому уже существующему способу передачи прибавить еще какой-нибудь другой новый способ, который вытекал бы как из практики нашей теперешней жизни на Земле, так и из многовекового, согласно дошедшим до нас сведениям, опыта прежних поколений.

Я лично предлагаю вам сделать эту передачу в последующие поколения еще через людские так называемые „Афалькальна“, т.е. через разные произведения рук человека, которые вошли в обыкновение повседневья людей, а также через людской „Сольджиноха“, т.е. через разные процедуры и церемонии, которые уже веками установлены в общественной и семейной жизни людей и автоматически переходят из поколения в поколение.

Людские „Афалькальна“, в особенности сделанные из долговечных материалов, или сами, уцелев благодаря всяким случайностям, перейдут к людям далеких поколений, или копии с них станут переходить из рода в род благодаря укоренившемуся в сущности людей свойству выдавать за свое какое-либо из числа дошедших до них произведений людей давно минувших эпох, сделав только незначительное изменение в их деталях.

А что касается людских „Сольджиноха“, как, например, разных „мистерий“, „религиозных-церемоний“, „семейных-и-общественных-обычаев“, „религиозных-и-народных-танцев“ и т.д., то хотя они с течением времени во внешней своей форме часто изменяются, но порождающиеся через них в людях импульсы и вытекающие благодаря им проявления людей остаются всегда неизменными. И вот, помещая во внутренних факторах, порождающих такие импульсы и обычные проявления людей, разные полезные сведения и уже достигнутые нами истинные знания, вполне можно рассчитывать, что они дойдут до очень отдаленных наших потомков и что кто-либо из них расшифрует их, и тогда все прочие будут иметь возможность пользоваться ими для своего блага.

Теперь вопрос только в том, каким именно способом осуществить такую передачу через указанные мною разные людские „Афалькальна“ и „Сольджиноха“?

Я полагал бы сделать это через мировой закон, называемый „законом-семиричности“.

„Закон-семиричности“ на Земле существует и будет существовать всегда и во всем.

Например, согласно этому закону в белом луче имеется семь самостоятельных окрасок; в каждом определенном звуке имеется семь разных самостоятельных тонов, во всяком состоянии человека семь разных самостоятельных ощущений; дальше, всякая определенная форма может составляться только из семи разных размеров; каждая тяжесть может стоять над Землей только благодаря семи „взаимно-толканиям“ и т.д.

И вот, существующие в настоящее время знания, как лично нами достигнутые, так и дошедшие до нас от прошедших времен, именно те, которые мы, по общему соглашению, признаем полезными для наших далеких потомков, и следует каким-нибудь образом отмечать в сказанных людских „Афалькальна“ и „Сольджиноха“ так, чтобы они могли были быть воспринимаемы чистым разумом людей будущего через посредство упомянутого великого мирового закона.

Повторяю, закон семиричности на Земле будет существовать, пока существует мир, и его будут видеть и понимать люди во все времена, пока на Земле будет существовать человеческая мысль, и потому можно смело утверждать, что сказанным образом отмеченные в разных произведениях знания будут существовать на Земле тоже вечно.

А что касается до самой техники, т.е. приема передачи знаний через этот закон, то, по-моему, это возможно осуществить следующим образом:

Во всех произведениях, которые мы намеренно создадим на основах этого закона, с целью передачи их в дальнейшие поколения, мы нарочно допустим некоторые тоже закономерные неточности и в этих закономерных неточностях поместим доступным способом содержание того или другого истинного знания, уже сделавшегося достоянием людей настоящего времени.

На всякий случай для самой разгадки или, так сказать, для „ключа“ таких неточностей этого великого закона, в наших произведениях мы еще сделаем что-либо вроде Легомонизма и передачу его из рода в род установим через особого рода посвященных, которых мы назовем „искусству-посвященные“.

А назовем их так потому, что весь процесс такой передачи знаний далеким поколениям через закон семиричности будет не естественным, а искусственным.

Итак, многодостигшие и беспристрастные коллеги мои!

Теперь должно вам стать ясным, что если почему-либо полезные для наших потомков сведения о достигнутых уже людьми знаниях и о прошедших событиях на Земле не дойдут до них через настоящих посвященных, то благодаря этим предлагаемым мною новым способам передачи, люди будущих поколений всегда смогут сообразить и уяснить себе, если не относительно всего ныне уже существующего, то, по крайней мере, о некоторых из тех уже известных на Земле фрагментов общего знания, которые случайно дойдут до них через те самые произведения рук современных людей и через те ныне существующие разные церемонии, в которых мы теперь при посредстве этого Великого Закона Семиричности будем помещать желаемое путем таких наших искусственных отметок».

Такими словами великий Акшарпанциар закончил тогда свое выступление.

После его речи среди всех членов клуба «Приверженцев-Легомонизма» началось сильное возбуждение и шумные дебаты, приведшие в результате к тому, что они тут же все единогласно решили поступить так, как предлагал великий Акшарпанциар.

После этого сделали небольшой перерыв для еды, затем снова собрались и вторичное общее собрание этого дня продолжалось всю ночь.

Вот тогда и вынесено было единогласное решение – со следующего дня начать делать так называемые «миниобразы», или, как это современные тамошние трехмозгные существа называют, «модели» разных произведений, и пытаться на практике найти возможный и наиболее соответствующий способ отметок по принципам, указанным великим Акшарпанциаром, и такие свои «миниобразы» или «модели» приносить в клуб для показа и объяснения прочим его членам.

Уже через два дня многие из них начали по вечерам приносить и показывать с должными объяснениями сделанные ими самими такие «миниобразы», а также начали демонстрировать всякие такие действия, которые, как до этого времени существа этой планеты имели обыкновение иногда проявлять в процессе своего обычного существования, так и поныне еще проявляют.

В числе приносимых моделей и демонстраций разных существенских выявлений были и комбинации из разных красок, и формы разных сооружений и построек, и игра на разных музыкальных инструментах, и пение всевозможных мелодий, и точное выполнение разных чужих переживаний и т.д., и т.д.

Скоро, в целях большего удобства, члены клуба разделились на несколько групп и каждую седьмую часть того определенного промежутка времени, который у них именовался «неделя», т.е. так называемый ими «день», они посвятили демонстрации и объяснению своих произведений одной какой-нибудь специальной отрасли знания.

Здесь интересно отметить, что такое определенное течение времени, а именно «неделя», на твоей планете всегда делилось на семь дней и такое подразделение придумали еще существа материка Атлантида, выразив в этом подразделении тот же самый, им тогда очень хорошо известный, закон семиричности.

Дни недели на материке Атлантида тогда называли:

1. Адашсикра,

2. Евосикра,

3. Геворксикра,

4. Мидосикра,

5. Майкосикра,

6. Лукосикра,

7. Сонясикра.

Названия эти много раз там менялись и в настоящее время тамошние существа дни недели называют уже так:

1. Понедельник,

2. Вторник,

3. Среда,

4. Четверг,

5. Пятница,

6. Суббота,

7. Воскресение.

И вот, как я уже сказал, они тогда каждый день недели посвятили произведениям какой-нибудь специальности или своих рук, или других форм существенских намеренно сознательных проявлений.

Именно:

Понедельник – они посвятили первой группе и этот день назвали «день-религиозных-и-гражданских-церемоний».

Вторник – они предоставили второй группе и назвали его «день-архитектуры».

Среду – «день-живописи».

Четверг – «день-религиозных-и-народных-танцев».

Пятницу – «день-скульптуры».

Субботу – «день-мистерии» или как еще иначе называли «день-театра».

Воскресение – «день-музыки-и-пения».

В понедельник, а именно в «день-религиозных-и-гражданских-церемоний», ученые первой группы демонстрировали разные церемонии, в которых предназначенные ими для передачи «фрагменты-знания» были отмечены через неточности закона семиричности, главным образом в неточностях закономерных движений участников данных церемоний.

Так, например, глава данной церемонии – жрец или по современному – священник, должен, предположим, простирать руки к небу. Такая его поза согласно закону семиричности непременно требует, чтобы его ноги нормально стояли известным образом; эти же вавилонские ученые намеренно ноги сказанного главы церемонии ставили не так, как это должно было быть согласно этому закону, a иначе.

И вообще, во всех таких именно – «иначе» движениях участников данной религиозной церемонии, ученые этой группы и отмечали условной так называемой «азбукой» те понятия, которые ими имелось в виду передавать через эти церемонии существам-людям в далекие их поколения.

Во вторник, а именно в «день-архитектуры», ученые существа, принадлежащие ко второй группе, приносили разные модели для таких предполагаемых построек и сооружений, которые могли бы просуществовать очень долго.

Но при этом кладку этих построек они делали не точно согласно устойчивости, вытекавшей из закона семиричности, или как тамошние существа механически уже привыкли производить, а «иначе».

Например, купол какого-нибудь сооружения по всем данным должен был бы стоять на четырех колоннах известной толщины и определенной крепости.

Они же этот самый купол помещали только на трех колоннах. Взаимотолкание же или, как иначе говорят, «взаимосопротивление», вытекающее из закона семиричности для поддержания тяжести над поверхностью планеты, они брали за счет не одних только колонн, а за счет еще других необычных комбинаций, вытекавших из того же закона семиричности, которые тогдашней массе обыкновенных существ были тоже уже знакомы, т.е. они требуемую степень сопротивляемости колонн брали главным образом за счет силы тяжести самого купола.

Или другой пример: какой-нибудь камень по всем данным, установленным там, как механически от долговековой практики так и благодаря вполне сознательному расчету со стороны некоторых тамошних разумных существ, должен был бы непременно иметь свою определенную крепость, отвечающую известной силе сопротивляемости, а они этот краеугольный камень непременно делали и ставили так, что это совершенно не отвечало упомянутым данным, и крепость и требуемую силу сопротивляемости для поддержания вышележащей тяжести брали, на основании закона семиричности, за счет кладки нижних камней, которые в свою очередь клали тоже не так, как это было установлено обычаем, а обосновывая свой расчет опять-таки на кладке еще ниже находящихся камней и т.д.

И вот, в таких необычных комбинациях кладки, вытекавших из закона семиричности, они и отмечали, тоже условной «азбукой», содержание тех или других полезных сведений.

Эта группа ученых членов клуба «Приверженцев-Легомонизма» помечала желаемое ими в этих своих «миниобразах» или «моделях» предполагаемых будущих сооружений, пользуясь еще законом, называемым «Дейвибрицкар», т.е. законом действия колебаний, возникающих в атмосфере закрытых помещений.

Этот закон, совершенно не дошедший до современных трехмозгных существ твоей планеты, тогда был уже очень хорошо известен тамошним существам, а именно – им было уже очень хорошо известно, что величина и форма помещений, а также заключающийся в них объем содержания воздуха влияют известным образом на существо.

Помечали же они разные свои понятия, пользуясь таким законом, следующим образом:

Предположим, что по характеру и заданиям какой-либо постройки, согласно закону семиричности и механически веками усвоенному навыку, ожидается от внутренних помещений данного здания вызывание определенных ощущений в известной закономерной последовательности.

Они же, пользуясь законом «Дейвибрицкар», внутренние помещения таких проектируемых зданий комбинировали так, чтобы в существах, попадавших туда, вызывались ожидаемые ощущения не в ожидаемой известной закономерной последовательности, а в каком-либо другом порядке.

И в этих отступлениях от закономерной последовательности ощущений они и размещали известным образом желаемое.

Среда, «день-живописи», была посвящена комбинированию разных красок.

В эти дни ученые данной группы приносили для демонстрации всевозможные предметы, необходимые в домашнем обиходе, сделанные из таких раскрашенных материалов, которые могли бы существовать очень долго, а именно – приносили «ковры», «ткани», «чинкруари», т.е. рисунки, сделанные разными красками по особо выделанной коже, могущей сохраняться многие века, и т.д.

На этих произведениях, посредством разноцветных красок или ниток, были нарисованы или вышиты разные картины природы их планеты и разные формы водящихся там же существ.

Прежде чем продолжать говорить о том, каким именно образом те земные ученые отмечали тогда в комбинациях разных красок разные фрагменты знаний, следует раньше отметить один факт, имеющий отношение к рассказываемому мною в данный момент, факт для твоих любимцев определенно прискорбный и тоже получившийся в их наличии из-за тех же ими самими установленных ненормальных форм своего повседневного существования.

Я хочу раньше объяснить тебе именно относительно постепенного изменения, также к худшему, качества оформливания в них «воспринимательных-органов», долженствующих оформливаться в наличии всяких существ и в частности интересующего нас в данном случае органа для восприятия и различения так называемых «слитий-центротяжестных-вибраций», приходящих и на их планету из пространства Вселенной.

Я говорю о так называемой «общесовокупной-вибрации-всех-источников-осуществлений», именно о том самом, что упомянутый мною великий ученый Акшарпанциар назвал «белый-луч», и о тех восприятиях впечатлений получаемых от отдельных «слитий-центротяжестных-вибраций», которые и различаются существами как отдельные так называемые «тональности-цвета».

Дело в том, что в самом начале возникновения и существования трехмозгных существ планеты Земля до периода, когда им привили орган Кундабуфер, и после, когда этот орган был совершенно изъят из их наличия, и даже после второй тамошней «тренсапальной-катастрофы», почти до самого нашего третьего персонального прилета на поверхность этой планеты, этот самый орган осуществлялся в них с такой же «чуткостью-восприятия», с какой он осуществлялся в общем наличии всех обыкновенных трехмозгных существ всей нашей Великой Вселенной.

Прежде в сказанные периоды такой орган во всех трехмозгных существах, возникающих и на этой планете, оформливался тоже с чуткостью, способной воспринимать упомянутые слития отдельных «центротяжестных-вибраций-белого-луча» и различать «тональности-цветов» в количестве одной трети всех вообще «тональностей», получающихся как в наличии планет, так и во всех других больших и малых космических сосредоточениях.

Объективной наукой уже установлено точно, что число отдельных слитий «центротяжестных-вибраций-общесовокупной-вибрации», именно «тональностей-цветов», состоит ровно из одного «Хультанпанас», что, по исчислениям земных трехмозгных существ, составляет пять миллионов семьсот шестьдесят четыре тысячи восемьсот одну тональность.

Только одна третья часть этого общего числа слитий или тональностей, за исключением одной тональности, которая доступна лишь восприятиям нашего всесамодержавного бесконечного, а именно один миллион девятьсот двадцать одна тысяча шестьсот тональностей, воспринимаемых существами как «разность-цветов», может быть воспринимаема всеми обыкновенными существами, на каких бы планетах нашей Великой Вселенной они ни возникали.

Если же трехмозгные существа усовершенствование своей высшей части доводят до завершения, и этим самым их воспринимательный орган видимости приобретает чуткость так называемого «олуестеснохного-зрения», то они уже могут различать две трети всего общего числа тональностей, существующих во Вселенной, какое число по земному исчислению равняется трем миллионам восемьсот сорока трем тысячам двумстам разностям «тональностей-цвета».

И только трехмозгные существа, доведшие усовершенствование своей высшей существенской части до состояния так называемого «Ишмеча», становятся способными воспринимать и различать все упомянутое число слитий и тональностей, кроме одной той тональности, которая, как я уже сказал, доступна только нашему ТВОРЦУ ВСЕДЕРЖИТЕЛЮ.

Хотя я имею в виду в будущем объяснить тебе подробно, как и почему в наличии «Инсапальных-космических-сосредоточений» всякие определенные образования от эволюционирующих и инволюционирующих процессов приобретают свойство оказывать разное действие на упомянутый орган существ, но тем не менее я считаю не лишним коснуться этого вопроса и теперь.

Первым долгом надо сказать, что «совокупная-вибрация», как и все уже определившиеся космические образования, согласно свершительному результату основного космического закона священного Эптапарапаршинох, т.е. того космического закона, который трехмозгные существа планеты Земля упомянутого вавилонского периода называли «закон-семиричности», образовывается и состоит из семи так называемых «комплекций-результатов», или, как иногда еще говорят – из «семи-классов-вибраций» таких космических источников, возникновение и дальнейшее действие каждого из которых тоже возникает и зависит от семи других, в свою очередь возникающих и зависящих от семи еще других и т.д., вплоть до первой пресвятейшей «единосемисвойственной-вибрации», исходящей от Препресвятейшего Первоисточника; а все вместе они составляют «общесовокупную-вибрацию» всех источников осуществлений всего существующего во всей Вселенной и после, благодаря трансформациям этих последних, в наличиях космических «Инсапальных-сосредоточений» и осуществляют упомянутое число разных «тональностей-цвета».

А что касается подробностей о пресвятейшей «единосемисвойственной-вибрации», то их ты поймешь только после того, когда я, как уже неоднократно обещал тебе, в свое время объясню подробно относительно всех превеликих основных законов мировозникновения и миросуществования.

А пока касательно данного случая тебе следует знать, что когда эти самые «общесовокупные-вибрации», т.е., как их называют земные трехмозгные существа, «белый-луч» попадает со свойственным ему наличием в «сферы-возможностей» для его трансформации в наличие Инсапальной планеты, то и с ним так же, как и со всяким уже определившимся космическим возникновением, имеющим возможность для дальнейшего еще осуществления, происходит космический процесс, называемый «Джартклом», т.е. как наличие он остается самим собой, но сущность его как бы распадается и производит процессы для эволюции и инволюции отдельными «центротяжестными-вибрациями» своего возникновения; а эти процессы осуществляются тем, что одни «центротяжестные-вибрации» вытекают из других и превращаются в третьи и т.д.

Эти сказанные «совокупные-вибрации», т.е. «белый луч», во время таких трансформаций своими «центротяжестными-вибрациями» действует на другие, вблизи происходящие, обычные процессы впланетных и напланетных возникновений и разложений и, в зависимости и согласно окружающим условиям, его «центротяжестные-вибрации» на основании «родственности-вибраций» сливаются и делаются частью всего общего наличия этих определенных впланетных или напланетных образований, в которых происходят сказанные процессы.

И вот, мой мальчик, в периоды моих персональных спусков на планету Земля я вначале без сознательного намерения со стороны моего разума, а после уже и намеренно, стал отмечать и в конце концов определенно констатировал последовательное ухудшение во всех них и такого «существенского-органа».

С каждым веком ухудшаясь, «чуткость-восприятия» и такого органа, именно органа, через посредство которого для наличия трехмозгных существ, главным образом, и происходит так называемое «автоматическое-насыщение-внешним», что и служит основой для возможности естественного усовершенствования, дошла до того, что во время нашего пятого пребывания там, именно в период, именуемый современными тамошними существами периодом «вавилонского-величия», такой их орган мог воспринимать и различать слития «центротяжестных-вибраций-белого-луча» самое большее только до третьей степени его так называемых «семиричных-наслоений», т.е. до трехсот сорока трех разных «тональностей-цвета».

Здесь интересно отметить, что многие трехмозгные существа того вавилонского периода сами уже догадывались относительно постепенного ухудшения чуткости этого своего органа и некоторые из них основали в Вавилоне даже новое общество, которое среди тогдашних живописцев выявило своеобразное «течение».

Это своеобразное «течение» тогдашних живописцев имело следующий лозунг: «Узнать и выяснить истину только тональностями-имеющимися-между-белым-и-черным».

И они все свои произведения стали тогда выполнять, пользуясь уже исключительно тональностями, вытекающими от черной до белой краски.

Когда мне там, в Вавилоне, стало известно про это особое течение в живописи, то последователи его для своих произведений употребляли уже около полутора тысячи очень определенных оттенков так называемой «серой-краски».

Такое новое течение в живописи там среди существ, тоже стремящихся хоть в чем-нибудь познать истину, как у них говорится, «наделало-много-шума» и даже явилось основанием для возникновения другого еще более оригинального течения, на этот раз среди вавилонских так называемых «Нюхомистов», именно среди таких тогдашних существ, которые изучали и производили новые так называемые «комбинации-концентраций-колебаний», действующие определенным образом на обоняние существ и порождающие определенные последствия в их общей психике, т.е. среди тех тамошних существ, которые поставили себе цель – найти истину через посредство запахов.

Вот некоторые существа, увлекавшиеся тогда именно этим, стали подражать последователям сказанного «течения» живописцев и тоже основали подобное им общество и лозунгом их нового «течения» стало: «Искать-истину-в-оттенках-запахов-получающихся-между-моментом-действия-холода-замораживающего-и-моментом-действия-тепла-разлагающего».

Подобно живописцам, и они тогда нашли между этими упомянутыми двумя определенными запахами около семи сот очень определенных оттенков и применяли их для своих выяснительных экспериментов.

Не знаю, к чему бы привели и чем бы закончились тогда в Вавилоне оба эти оригинальные «течения», если бы один вновь назначенный начальник города еще в нашу бытность там не начал преследовать последователей именно второго нового «течения» за то, что они своими уже порядочно обостренными обоняниями стали подмечать и невольно раскрывать некоторые его так называемые «темные-делишки» и вследствие этого он всякими способами начал ликвидировать все, касающееся не только этого второго нового «течения», но также и первого.

Что касается того их органа, о котором мы начали говорить, а именно органа для восприятия видимости вне их находящихся других космических возникновений, то ухудшение его чуткости, продолжаясь и после вавилонского периода, дошло до того, что во время нашего последнего пребывания на поверхности этой планеты твои любимцы имели уже возможность воспринимать и различать, вместо долженствующего быть ими воспринимаемым и различаемым – одного миллиона девятисот двадцати одной тысячи шестисот «тональностей-цвета», только результат предпоследнего так называемого «семиричного-окристаллизовывания-белого-луча», т.е. только сорок девять тональностей, и то такую способность имела лишь часть твоих любимцев, а другая часть, и, пожалуй, большая, лишена была даже и этой возможности.

Но что интереснее в смысле такого все прогрессирующего ухудшения этой самой важной части их общего наличия, это – получившийся печальный комизм, заключающийся в том, что те современные тамошние трехмозгные существа, которые еще способны различать упомянутую мизерную часть общего числа тональностей, а именно, только сорок девять, – других существ, которые потеряли способность различать уже и это мизерное число, с повышенным самомнением и с примесью импульса гордости считают за существ с анормальным недоразвитием сказанного их органа и называют их больными, подверженными так называемому «дальтонизму».

Последние семь слитий «центротяжестных-вибраций-белого-луча» как тогда в Вавилоне имели, так и ныне среди современных тамошних существ имеют следующие наименования:

1. Красный,

2. Оранжевый,

3. Желтый,

4. Зеленый,

5. Голубой,

6. Синий,

7. Фиолетовый.

Вот теперь и слушай, каким образом тогда в Вавилоне ученые, принадлежащие к группе живописцев, разные полезные сведения и достигнутые ими фрагменты знания отмечали в закономерных неточностях великого космического закона, названного ими «закон-семиричности», путем комбинаций упомянутых семи самостоятельных определенных красок и вытекающих из них других второстепенных тональностей.

Согласно определенному свойству «совокупных-вибраций», т.е. «белого-луча», во время процесса его трансформаций, о чем я только что говорил и что было уже известно тогда вавилонским ученым живописцам, его «центро-тяжестные-вибрации» или отдельные цвета «белого-луча» всегда вытекают один из другого и превращаются в третий, как, например, оранжевый цвет получается от красного, а далее сам переходит в свою очередь в желтый цвет и т.д., и т.д.

В соответствии с этим вавилонские ученые живописцы, когда ткали или вышивали цветными нитками или клали краски на свои произведения, проводили разность тональностей красок как в боковых линиях, так и в линиях идущих вдоль, и даже в пересекающихся линиях, цветов не в закономерной последовательности, как этот процесс в самом деле происходит согласно закону семиричности, а иначе и в этих тоже закономерных «иначе» они помещали содержание тех или иных сведений и знаний.

Дальше – по четвергам, а именно – в дни, предназначенные для «священных» и «народных» танцев, учеными, принадлежащими к этой группе, демонстрировались с должными объяснениями всевозможные или уже существовавшие и ими только видоизмененные, или созданные ими совершенно новые формы религиозных и народных танцев.

Для того, чтобы ты имел лучшее представление и хорошо понял, каким образом они отмечали желаемое ими в таких танцах, тебе прежде всего надо знать, что тогдашним ученым уже давно до этого было хорошо известно, что вообще всякая поза и всякое движение каждого существа, согласно того же закона семиричности, всегда составляются из семи так называемых «взаимно-уравновешивающихся-напряженностей», возникающих в семи самостоятельных частях всего их целого, и что каждая из этих семи частей в свою очередь состоит из семи разных так называемых «линий-движения», а каждая линия имеет семь так называемых «точек-динамического-сосредоточения», и все сказанное, повторяясь в том же духе и в такой же последовательности, но в масштабе, все уменьшающемся, осуществляется и в самых мельчайших величинах общего тела, называемых «атомами».

И вот, эти ученые танцоры во время своих танцев в своих согласованных друг с другом закономерных движениях проводили намеренные неточности, тоже закономерные, и в них отмечали в известном порядке те сведения и знания, которые они хотели передать.

По пятницам – в дни, посвященные «скульптуре», ученые существа, принадлежавшие к этой группе, приносили и демонстрировали свои, как я сказал, «миниобразы» или «модели», сделанные ими из материала, называемого там «глина».

Такие приносимые ими для показа и ознакомления «миниобразы» или «модели» представляли собой обыкновенно как в отдельности, так и в различного рода группировках или им подобных существ, или существ других всевозможных внешних форм, водящихся на их планете.

В числе таких произведений были также и разные так называемые «аллегорические-существа», которые изображались с головой одной формы тамошнего существа, с туловищем другой, с оконечностями третьей и т.д.

Ученые, принадлежащие к этой группе, отмечали все необходимое в закономерных неточностях, допущенных ими в отношении так называемого тогда закона «размерности».

Дело в том, что всем трехмозгным существам Земли того периода, а также, конечно, и скульпторам было уже известно, что согласно все тому же великому закону семиричности размер какой-либо определенной части всякого целого существа вытекает из семи размеров других второстепенных его частей, которые в свою очередь исходят из семи третьестепенных и т.д., и т.д.

Согласно этому, всякая большая или малая часть всего целого планетного тела существа имеет точно пропорционально увеличивающуюся или уменьшающуюся соразмерность в отношении других его частей.

Для ясного понимания только что мною сказанного хорошим выяснительным примером может служить лицо любого трехмозгного существа.

Лицо каждого трехмозгного существа, вообще так же, как и лица понравившихся тебе трехмозгных существ планеты Земля, является результатом размеров семи разных основных частей его целого тела и каждая отдельная часть лица есть результат семи разных размерностей целого лица. Например, размерность носа существ вытекает из размеров других частей их лица и на этом носу в свою очередь осуществляются семь определенных так называемых «площадей-размерности», а эти площади также имеют семь закономерных размерностей включительно до самого сказанного атома этого их лица, являющегося, как я сказал, одной из семи самостоятельных размерностей, составляющих размерность целого планетного тела.

Вот в отклонениях этих закономерных размерностей ученые скульпторы из членов клуба «Приверженцев-Легомонизма» тогда в городе Вавилоне и отмечали всякие полезные сведения и известные им уже фрагменты знания, предназначенные для передачи существам далеких поколений.

В субботы, дни «мистерий» или «театра», демонстрации, производимые учеными членами этой группы были самыми интересными и, как говорится, самыми «многолюдными».

Я сам тоже стал предпочитать эти субботние дни всем другим дням недели и старался не пропускать ни одного, из них.

Предпочитал я их потому, что демонстрации, устраивавмые в эти дни учеными существами этой группы, очень часто вызывали во всех прочих, находящихся в данном отделении клуба трехмозгных существах тот непроизвольный и искренний смех, от которого я временами забывал, среди каких трехмозгных существ нахожусь, и во мне проявлялся тот существенский импульс, которому свойственно возникать только среди себе подобных одноприродных существ.

Ученые, принадлежавшие к этой группе, вначале демонстрировали перед прочими членами клуба разные формы существенских переживаний и проявлений, потом совместно выбирали из числа всего продемонстрированного соответствующее для разных деталей той или другой уже существующей или ими самими вновь создаваемой мистерии и только после всего этого в таких ими воспроизведенных существенских переживаниях и проявлениях, с намеренно допущенными отступлениями от принципов закона семиричности, отмечали желаемое.

Здесь следует кстати отметить, что хотя в прежние эпохи мистерии с имеющимися в них иногда многими поучительными понятиями, случайно достигнутыми какими-нибудь их поколениями, механически и переходили из рода в род к существам иной раз очень далеких поколений, но те мистерии, в содержание которых тогда учеными членами клуба «Приверженцев-Легомонизма» намеренно были вложены разные знания в расчете на то, что они дойдут до существ очень далеких поколений, как раз за последнее время почти и перестали там существовать.

Такие мистерии, еще спокон веков привившиеся там в процессе их обычного существования, начали постепенно исчезать уже вскоре после вавилонского периода. Вначале их стали заменять тамошние так называемые «Кесбааджи» или, как их там на материке Европы ныне называют, «Петрушки», а после их уже окончательно вытеснили существующие и поныне их так называемые «театральные-зрелища» или «спектакли», которые в настоящее время и являются там одним из видов этого самого их современного искусства, особенно пагубно действующего в процессе прогрессивного «мельчания» их психики.

Эти «театральные-спектакли» заменили мистерии после того, как существа начала современной цивилизации, к которым только с «пятого-на-десятое» дошли сведения о том, как и что делали эти самые вавилонские ученые мистеристы, задумали подражать им и в этом и стали делать якобы то же самое.

С тех пор прочие тамошние существа начали называть таких подражателей мистеристов «лицедеями», «комедиантами», «актерами», а в настоящее время называют уже «артистами», которых, кстати сказать, за последнее время развелось очень много.

А эти тогдашние ученые, принадлежавшие к группе мистеристов, разные полезные сведения и ими уже достигнутые знания отмечали через посредство так называемых «течений-ассоциативных-движений» участников таких мистерий.

Хотя трехмозгным существам твоей планеты тогда уже было хорошо известно относительно законов «течения-ассоциативных-движений», но к современным трехмозгным существам касательно этих законов решительно никаких сведений не перешло.

Так как это самое «течение-ассоциативных-движений» в наличии понравившихся тебе трехмозгных существ происходит не так, как вообще в наличии прочих трехмозгных существ, и причинами этого служат совсем особые основания, только им свойственные, то потому прежде всего следует объяснить тебе об этом немного подробнее.

Это такой же процесс, какой происходит и в нас, только в нас он происходит, когда мы намеренно отдыхаем, чтобы дать всей функционизации нашего общего наличия, без помехи нашей воли, свободно трансформировать все роды существенской энергии, требуемые для последующего всестороннего активного существования – в них же эти самые разнородные существенские энергии могут возникать, и то, конечно, с «грехом-пополам», уже только во время их совершенного бездействия, т.е. во время их, как они называют – «сна».

Вследствие того, что они, как и всякие прочие трехмозгные существа всей нашей Великой Вселенной, состоят из трех отдельных самостоятельно одухотворенных частей и каждая такая самостоятельно одухотворенная часть центральным местом для сосредоточения всей своей функционизации имеет свою собственную локализацию, каковую они сами называют «мозг», то и в их общем наличии всякие впечатления как извне приходящие, так и внутри их возникающие каждым таким их мозгом воспринимаются самостоятельно, согласно природе этих впечатлений. А после, как этому тоже свойственно происходить в наличии всяких существ без различия системности мозгов, эти впечатления вместе с прежними составляют общий материал и, благодаря случайным толчкам, вызывают в каждом таком отдельном мозгу самостоятельную ассоциацию.

И вот, мой мальчик, с тех пор, как эти твои любимцы совершенно перестали сознательно осуществлять в своем общем наличии существенские «Парткдолгдюти», благодаря результатам которых в существах из разноприродных ассоциаций только и может возникать здравое так называемое «сопоставительное-мышление» и также возможность сознательного активного проявления, и с тех пор, как их отдельные мозги, ассоциирующие уже совершенно самостоятельно, порождают в одном и том же общем наличии три разноисточных существенских импульса, они, благодаря этому, постепенно как бы приобрели в себе три личности, в смысле потребностей и интересов ничего общего между собой не имеющие.

Почти больше половины всех недоразумений, возникающих в общей психике твоих любимцев, особенно последнего времени, зависит от того, что благодаря происходящему в их целом наличии процессу трех разнородных самостоятельных ассоциаций, порождающих в них существенские импульсы трех совершенно разнородных и разносвойственных локализаций, и по причине того, что между этими тремя отдельными локализациями тоже, как вообще в наличии всяких трехмозгных существ, имеется связь, предназначенная Великой Природой для других так называемых «общеналичных-функционизаций» и что от всего воспринимаемого и ощущаемого, т.е., как я уже сказал, от всяких толчков, происходят ассоциации трех разнородных впечатлений во всех трех сказанных локализациях и, следовательно, в одном цельном наличии порождаются три совершенно разнородных существенских импульса, то благодаря всему этому в них происходит почти всегда в одно и то же время несколько переживаний, и каждое такое переживание, с своей стороны, вызывает в целом их существе позыв соответствующего проявления и, согласно определенным частям их цельного наличия, осуществляется соответствующее движение.

Вот эти самые разноисточные ассоциативные переживания в их общем наличии происходят и вытекают одни из Других тоже согласно тому же закону семиричности.

Тогда в Вавилоне ученые члены клуба «Приверженцев-Легомонизма», принадлежащие к этой группе, отмечали желаемое в движениях и в действиях самих участников мистерии вроде следующего:

Например, если участник данной мистерии для выполнения своей роли по закономерной ассоциации, вызванной в том или другом его мозгу каким-либо новым данным ему впечатлением, непременно должен был реагировать тем или иным определенным проявлением или движением, то он эти проявления или движения намеренно производил не так, как они должны были быть произведены, согласно закону семиричности, а иначе, и в таких «иначе» вкладывалось тоже известным образом для передачи в далекие поколения то, что считалось нужным.

Чтобы ты имел, мой мальчик, конкретное представление о таких субботних демонстрациях, на которых я, как уже говорил, всегда охотно присутствовал с целью отдыха от моей напряженной тогда активности, я дам тебе иллюстрирующий пример, как эти ученые мистеристы демонстрировали перед другими учеными членами клуба «Приверженцев-Легомонизма» различные существенские переживания и проявления по текущим ассоциациям, из числа которых выбирались фрагменты для будущих мистерий.

Для таких демонстраций в одном из больших помещений клуба было сооружено специальное возвышенное место, которое они тогда называли «отражатель-действительности», а существа последующих эпох, к которым случайно передались сведения относительно этих вавилонских ученых мистеристов и которые стали подражать им и делать якобы то же самое, подобного рода сооружения называли и ныне называют «эстрада».

И вот на такой «отражатель-действительности» или на такую «эстраду» сначала выходили всегда двое из участников и обыкновенно один из них первым долгом известное время стоял и как бы прислушивался к своему собственному так называемому «дартхельхлюстному» состоянию или, как иначе иногда говорят, к состоянию своего внутреннего «ассоциативного-общепсихического-переживания».

Прислушиваясь так, скажем, он выяснял своему разуму, например, что весь итог его ассоциативных переживаний выливается в форму потребного влечения дать пощечину другому такому существу, вид которого служит всегда причиной для начала ассоциации тех впечатлений, из имевшейся в нем серий таковых, которые всегда вызывали в общей его психике нежелательные и оскорбительные для собственного самосознания переживания.

Предположим, что такие нежелательные переживания в нем всегда происходят, когда он видит какого-нибудь, как тогда называли, «иродохахуна», какого тамошнего профессионала современные существа теперь называют «городовой».

И вот, выяснив своему разуму такое свое «дартхельхлюстное» психическое состояние и влечение, он в то же время хорошо сознавал, что при существующих условиях внешнего общественного существования ему нельзя полностью удовлетворить свое такое влечение; а с другой стороны, будучи уже усовершенствованный разумом и хорошо сознавая свою зависимость от автоматической функционизации прочих частей своего общего наличия, он ясно понимал, что от удовлетворения такого своего побуждения и выполнения им своего существенского долга будет зависеть исполнение чего-то предстоящего важного и имеющего большое значение для окружающих.

И, продумав все таким образом, он решает удовлетворить такое свое потребное влечение в допустимой форме, хотя бы тем, чтобы причинить такому «иродохахуну» «нравственную-боль», вызвав в нем ассоциации, порождающие переживания оскорбленности.

С этой целью он поворачивался к другому, вместе с ним вступившему на эстраду ученому и, принимая его уже за «иродохахуна» или «городового», говорил:

«Эй, ты! – Неужели ты не знаешь своих обязанностей? Разве ты не видишь, что там...»? В это время он своей рукой указывал по направлению другого небольшого помещения клуба, где находились прочие участники демонстрации этого дня, и продолжал: «...Два обывателя города, „солдат“ и „сапожник“, дерутся на улице и нарушают общественную тишину. А ты здесь спокойно разгуливаешь и, воображая себя не весть кем, глазеешь на проходящих жен честных и благородных обывателей города...

Подожди ты, холуй иерихонский... Я через моего начальника, главного городского врача, донесу твоему начальнику о такой твоей невнимательности и беспечности к исполнению своих обязанностей».

С этого момента сам говоривший ученый становился врачом, потому что он случайно назвал своим начальником главного врача города, второй же ученый, которого этот первый назвал городовым, принимал на себя роль такового; а два других из ученых участников, которых этот, взявший на себя роль городового, тут же приводил из другого помещения, куда он уходил за ними, принимали на себя – один, роль «сапожника», а другой, роль «солдата».

Эти два последние ученые принимали на себя эти роли и должны были точно проявляться в них, а именно – один в роли «солдата», а другой в роли «сапожника», только потому, что первый ученый, который, согласно своему «дартхельхлюстному» состоянию, приняв сам на себя роль врача, этих двух назвал таковыми.

И вот, эти трое ученых, которым четвертым ученым так экспромтом навязывалось выполнение закономерно долженствующих протекать всяких восприятий и проявлений чуждых им типов, или, как говорят твои любимцы, «чуждых-ролей», а именно роли «сапожника», «солдата» и «городового», дальнейшие свои переживания и рефлекторные проявления от этих самых переживаний производили уже, благодаря имевшемуся в них существенскому свойству, которое называется «Икрильтацкакра» и которое ученым существам планеты Земля того периода было тоже очень хорошо известно и они уже раньше имели возможность усовершенствовать свое наличие до мочи осуществления его.

Это самое существенское свойство, называемое «Икрильтацкакра», в трехцентровых существах может иметься только тогда, если в их наличии уже до этого приобретена так называемая «Есоаиеритурасная-воля», которая в свою очередь может получаться благодаря все тем же существенским «Парткдолгдюти», т.е. сознательным трудам и намеренным страданиям.

Вот таким образом тогда ученые члены группы мистерий становились выполнителями «чуждых-ролей» и демонстрировали перед прочими учеными членами клуба переживания и вытекающие из них действия, зарождающиеся согласно директивам их хорошо осведомленного разума.

И после, как я уже сказал, они совместно с прочими учеными членами их клуба выбирали соответствующее для своей цели из числа таким образом продемонстрированных существенских импульсов, которым, по закону протекания разноисточных ассоциаций, долженствует переживаться и проявляться в определенных действиях существ, и только после того они это выбранное включали в детали какой-либо мистерии.

Здесь очень важно подчеркнуть, что тогда в Вавилоне трехмозгные ученые существа, принадлежавшие к группе мистеристов, действительно до удивления хорошо и точно воспроизводили в действиях субъективные особенности восприятий и проявлений разных чуждых им типов.

Они хорошо и точно воспроизводили сказанное не только оттого, что имели в себе, как я уже объяснил, существенское свойство «Икрильтацкакра», но и потому еще, что тогдашние ученые планеты Земля были очень хорошо осведомлены также о так называемом «законе-типности», и они хорошо знали, какие из двадцати семи оформливающихся в результате на их планете типов, в каких случаях, что и как должны воспринимать и как вынуждены проявляться.

Относительно упомянутого существенского свойства «Икрильтацкакра» надо еще добавить, что только это свойство и дает существам возможность удерживаться в пределах всех тех импульсов и побуждений, которые в данный момент порождаются в их общем наличии благодаря ассоциациям, протекающим в том самом мозгу, в котором ими самими сознательно дано начало происходить ассоциациям той или другой серии уже имевшихся в них впечатлений; только благодаря такой способности, существа и имеют возможность воспринимать всякие детали психики уже до этого ими хорошо изученного типа и проявляться подобно ему, вполне, так сказать, олицетворяя его.

Вот из-за отсутствия такого именно свойства, по-моему, и получается большая часть всех недоразумений, которые привели к тому, что понравившиеся тебе трехмозгные существа планеты Земля стали обладателями такой странной психики.

Дело в том, что в наличии тамошних трехмозгных существ и в настоящее время, как и вообще в наличии всяких трехмозгных существ, как я уже сказал, новые впечатления накапливаются во всех трех их отдельных мозгах в порядке так называемой «родственности» и после с уже ранее зафиксированными впечатлениями участвуют в ассоциациях, порождающихся во всех этих трех отдельных мозгах от всякого нового восприятия, согласно и в зависимости от имеющихся в данный момент в цельном наличии так называемых «центротяжестных-импульсов».

И вот, ввиду того, что в наличии и современных твоих любимцев продолжают протекать три рода самостоятельных ассоциаций, которые также продолжают порождать разнородные существенские импульсы, и так как в то же время они совершенно уже перестали сознательно осуществлять в своем наличии всякие те космические результаты, благодаря которым в трехмозгных существах только и может приобретаться упомянутое существенское свойство «Икрильтацкакра», то вследствие всего этого и получилось в результате, что общее наличие любого из современных твоих любимцев в процессе существования состоит, как я уже сказал, как бы из трех совершенно отдельных личностей, именно таких личностей, которые, как в смысле природы своего возникновения, так и в своих проявлениях, ничего общего между собой не имеют и не должны иметь.

Поэтому в них и происходит та особенность их общего наличия, которая выражается в том, что они одной частью своей сущности всегда намереваются хотеть одно, в то же время другой частью определенно желают другого, а благодаря третьей части делают уже нечто совершенно противоположное.

Короче говоря, в их психике и происходит то самое, что наш дорогой учитель Молла Наср-Эддин определяет словом «ералаш».

Касательно демонстраций тогдашних вавилонских ученых, принадлежавших к группе мистеристов, надо еще сказать, что число участников, по ходу действия, постепенно увеличивалось другими их коллегами, в зависимости от разных произвольно ассоциативных случайностей.

Кроме всего этого, каждый участник, выполняя, таким образом, случайно навязанное ему исполнение восприятий и точно автоматических проявлений, свойственных личности совершенно чуждой ему типности, одновременно с выполнением этой роли должен был успевать с правдоподобной необходимостью выйти и переодеться в соответствующую одежду.

Они переодевались для того, чтобы ярче и нагляднее проявляться в принятом ими на себя выполнении данной роли и, таким образом, дать другим присутствующим ученым членам клуба, «Приверженцев-Легомонизма», проверяющим и выбирающим фрагменты для будущих мистерий, возможность легче разбираться и сделать наилучший выбор из всего ими виденного.

По воскресеньям, а именно в дни, которые были посвящены «музыке» и «пению», ученые, принадлежавшие к этой группе, вначале исполняли на различных звукоиздающих инструментах, а также своими голосами всевозможные, как там называют, «мелодии», а потом давали всем прочим ученым объяснения, как в их таких произведениях отмечено ими желаемое.

Они тоже такие свои произведения намеревались прививать в обычаях разных так называемых народностей, рассчитывая, что и эти созданные ими «мелодии», переходя из рода в род, дойдут до людей далеких поколений, которые, расшифровав их, узнают вложенные в них уже достигнутые на Земле знания и будут тоже пользоваться ими на благо своего обычного существования.

А для того, чтобы выяснить себе, как тамошние ученые этой группы делали отметки в таких своих «музыкальных» и «вокальных» произведениях, надо тебе прежде всего объяснить относительно некоторых имеющихся в общем наличии всяких существ специальных особенностей, относящихся к воспринимательному органу слуха.

В числе таких специальных особенностей является и свойство, называемое «виброэхонитанко».

Дело в том, что те части мозгов существ, которые объективная наука называет «хлодистоматикулы», а на твоей планете тамошние так называемые «ученые-врачи» некоторые из этих «хлодистоматикул» называют «нервно-мозговые-узлы», образовываются из так называемых «нириуносийских-окристаллизовавшихся-колебаний», которые вообще в свершительном оформливании всякого существа возникают в результате процесса всевозможных восприятий их органом слуха, и после эти «хлодистоматикулы», функционируя от воздействия на них подобных же, но еще не скристаллизовавшихся колебаний, порождают в соответствующей области, подвластной данному мозгу, сказанное «виброэхонитанко» или, как иногда еще говорят, «угрызение».

Эти самые «хлодистоматикулы» в наличии существ, согласно предусмотрению Великой Природы, служат действительными факторами, способствующими возникновению процессов ассоциации в те моменты, когда отсутствуют внутри возникающие побудители или до самых их мозгов не доходят извне приходящие «толчки».

А сами еще неокристаллизованные «нириуносийские-колебания», попадающие в общее наличие существ, вообще возникают или через посредство так называемых «голосовых-связок» всяких существ или через посредство некоторых, искусственно существами изобретенных, «звукоиздающих-инструментов».

Вот такие именно колебания, порожденные сказанными источниками, когда, попадая в наличие существ, прикасаются к «хлодистоматикулам» того или другого мозга, в зависимости от общей функционизации всего целого существа, и порождают сказанный процесс «виброэхонитанко».

Вторая особенность, относящаяся к функционизации воспринимающего звуки органа, заключается в том, что вообще действием колебаний, получаемых от последовательности звуков всякой мелодии, в наличии существ обычно вызывается ассоциация в каком-либо одном из трех мозгов, а именно в том, в котором в данный момент интенсивнее продолжается так называемая «инерция-пережитого», и последовательность порождаемых импульсов для переживания обычно уже происходит в автоматизированном порядке.

Тогда в городе Вавилоне ученые музыканты и певцы свои мелодии комбинировали таким способом, чтобы последовательность колебания звуков вызывала в существах последовательность ассоциаций, а следовательно и импульсы для переживания не в обычно автоматизированном порядке, т.е. чтобы последовательность колебаний, попадающих в общее наличие существ, вызывала в «хлодистоматикулах» «виброэхонитанко» не одного какого-либо мозга, как это обычно происходит в зависимости от того, в каком именно мозгу в данный момент преобладает ассоциация, а вызывала бы его то в одном, то в другом, то в третьем, при этом ими были предусмотрены также качества или, как бы они сами сказали, числа вибраций звуков, долженствующих действовать на тот или другой мозг.

Это последнее, а именно вопрос о том, от каких колебаний и в каком мозгу существ оформливаются отдельные данные и для каких новых восприятий эти данные могут, служить так называемыми «диктаторами-новых-результатов», им тоже был уже хорошо известен.

Благодаря таким ими комбинированным последовательностям звуков, в наличии существ в одно и то же время возникали разнородные импульсы, вызывавшие разные совершенно противоположные ощущения, которые, в свою очередь, порождали в них необычные переживания рефлексировали несвойственные движения.

И на самом деле, мой мальчик, комбинированные ими последовательности звуков действовали на всех существ, в наличии которых они попадали, в высшей степени странным образом.

Даже во мне, в существе, сделанном, как они же в таких случаях говорят, «из другого теста», порождались и с необычайной последовательностью чередовались разные существенские импульсы.

Это происходило так потому, что со звуками их мелодий, комбинированными ими в определенной последовательности, в то время, как они входили и в мое общее наличие, происходил «Джартклом» или, как иначе говорится, они «сортировались» и действовали равномерно на мои «хлодистоматикулы» всех трех разнопричинных родов, и вследствие этого происходящие во мне в трех самостоятельных мозгах, хотя одновременно и с одинаковой интенсивностью, ассоциации подобных, но разноприродных серий впечатлений, порождали в моем наличии три совершенно разнородных побуждения.

Например, локализация моего сознания или, как бы сказали твои любимцы, мой «мыслительный-центр» порождал в моем общем наличии, предположим, импульс радости; вторая во мне локализация или мой «чувствительный-центр» порождал импульс называемый «горе», а локализация самого тела или, как бы опять назвали это твои любимцы, мой «двигательный-центр» порождал импульс «религиозности».

Вот в таких необычно возникающих импульсах, вызванных в существах их музыкальными и вокальными мелодиями, они и отмечали желаемое.

Итак, мой мальчик, после всего мною уже рассказанного относительно этого земного современного пресловутого «искусства», я полагаю, тебе довольно этого, чтобы понять, почему и каким образом я тогда, в период моего пятого самоличного пребывания на твоей планете, сделался очевидцем событий причин его возникновения, и по какому поводу и в каком смысле это слово впервые было произнесено тогда именно в тот период, который современные твои любимцы называют «вавилонской-цивилизацией».

Теперь я буду уже говорить относительно таких тамошних фактов, по ознакомлении с которыми ты сможешь ясно представить себе и приблизительно понять, насколько ухудшилось за такой сравнительно недолгий период у всех этих понравившихся тебе трехмозгных существ их «логическое-мышление», если уже они без всякого так называемого «устояния-самоиндивидуальности», допустили сделать себя «рабами» тех из их среды нескольких так называемых «никчемных-существ», которые, вследствие окончательной потери Божественного импульса «совесть», из этого случайно дошедшего до них «пустого-слова» – «искусство», могли в своих эгоистических целях сотворить для всех них и такой «без-промаха-действующий-фактор» для совершенного атрофирования всех еще уцелевших в них данных для «сознательного-бытия».

Когда я, в период моего шестого и последнего самоличного пребывания там, на твоей планете, стал везде и всюду слышать об этом их современном «искусстве» и наталкиваться на его результаты, и когда я выяснил себе, в чем именно тут дело, вот тогда я, вспомнив о моих вавилонских друзьях и об их благих намерениях в отношении своих далеких потомков, и начал интересоваться этим вопросом и в удобных случаях попутно выяснять себе более детально, какие именно результаты получились от всего того, свидетелем чего я тогда случайно стал и о чем я только что тебе рассказал.

Посвящая тебя теперь в скрытые от посторонних, зафиксировавшиеся в моем общем наличии впечатления, как результат моих сознательных восприятий при моем последнем личном пребывании на поверхности твоей планеты, касательно этого их современного искусства, мое «Я», c возникшим и усиленно функционирующим существенским импульсом сожаления, находит теперь нужным подчеркнуть о том факте, что из всех достигнутых уже существами «вавилонской-цивилизации» фрагментов знаний, в которых, надо признаться, было много и положительного для блага обычного существенского существования, ничего решительно не дошло до существ современной цивилизации, кроме нескольких не имеющих никакого внутреннего содержания «пустых-слов».

Не только не дошло до них решительно ничего из всех тех разных, тогда уже известных на Земле фрагментов общего знания, отмеченных учеными «Приверженцами-Легомонизма» в закономерных неточностях священного закона Эптапарапаршинох или, как они прозвали, «закона-семиричности», но в них настолько ухудшилось за промежуток времени между этими двумя их цивилизациями существенское соображение, что они уже не знают и даже и не подозревают о существовании и на их планете такого всевселенского закона.

А касательно самого слова «искусство», вокруг которого благодаря странности их разума, за это время «накручено», как они сами сказали бы, «черт-знает-что», то по моим обследованиям, относящимся специально к этому слову, выяснилось следующее: когда в числе других слов и отдельных выражений, употреблявшихся тогдашними учеными существами, и это слово тоже стало, со времени величия Вавилона, автоматически переходить из поколения в поколение, оно случайно попало в лексикон таких тамошних трехмозгных существ, в наличии которых по разным окружающим обстоятельствам окристаллизование последствий свойств органа Кундабуфера происходило с той именно последовательностью и «взаимодействием», в результате которых эти окристаллизования случайно получились там таковыми, что стали предрасполагать к возникновению в их общем наличии данных для бытия «Хаснамус-Индивидуумов», такие именно тамошние трехмозгные существа, почему-то полюбив это самое слово «искусство», начали использовывать его для своих эгоистических целей и постепенно сделали из него то самое «нечто», которое, хотя и продолжает состоять из, как говорится, «абсолютной-пустоты», мало-помалу обволоклось феерической внешностью, ставшей окончательно «ослеплять» каждого из этих твоих любимцев, кто только немного больше обычного останавливал на нем свое внимание.

Кроме слова «искусство» в числе других определенных слов, которые ученые существа, числившиеся членами клуба «Приверженцев-Легомонизма», употребляли тогда в Вавилоне в своих диспутах, перешли тоже автоматически из поколения в поколение много еще других слов и даже кое-какие, как говорится, «туманные-представления» о некоторых тогдашних определенных понятиях.

Из числа последних такими, как по именованию, так и по карикатурному подражанию, являются ныне там существующие их современные театры.

Помнишь, я тебе уже говорил, что тогда в Вавилоне как помещение, так и самые демонстрации ученых, принадлежавших к группе мистеристов, еще именовали словом «театр».

Если теперь я объясню тебе немного подробнее касательно этого их современного «театра», то пожалуй, у тебя будет достаточный материал для выяснения, во-первых, относительно того, что вышло из всех добрых намерений и стараний ученых существ вавилонского периода, а во-вторых, что именно от достигнутого уже в смысле истинного знания от времен той «вавилонской-культуры» перешло к существам этой их современной «европейской-культуры», в которой это самое искусство, главным образом, и облеклось упомянутой внешностью, и, в-третьих, ты ощутишь некоторые аспекты злостности этого самого современного пресловутого их «искусства».

Вследствие того, что и относительно деятельности группы мистеристов, ученых членов клуба «Приверженцев-Легомонизма», тоже дошли, как я только что сказал, кое-какие сведения к существам современной эпохи, то они и в этом захотели подражать им, для каковой цели и начали сооружать уже специальные помещения и именовать их тоже «театр».

Трехмозгные существа современной цивилизации в такие свои театры собираются вместе довольно часто значйтельными группами для наблюдения и тоже, подобно тому как тогда в Вавилоне прочие ученые члены клуба «Приварженцев-Легомонизма» изучали воспроизведения ученых группы мистеристов, для якобы изучения разных преднамеренных проявлений своих, как они их в самое последнее время начали уже называть, «артистов».

В настоящее время эти «театры» стали иметь в обычном процессе существования твоих любимцев значение самой первостепенной важности, и потому они для них начали строить особо большие здания, считающиеся в почти каждом их современном городе самыми достопримечательными сооружениями.

Прежде всего, по-моему, не мешает здесь, кстати, отметить относительно того недоразумения, которое связано со словом «Артист».

Следует же непременно отметить, потому что оно тоже перешло к современным твоим любимцам от вавилонской эпохи, но перешло не как все прочие слова, именно только как «пустые слова», не имеющие в себе никакого смысла, а перешло лишь как частица созвучия одного тогда употреблявшегося слова.

Дело в том, что тогда в Вавилоне ученых существ, членов клуба «Приверженцев-Легомонизма», другие доброжелательные им ученые называли, так же как и они сами друг друга, – «орфеисты», каковое слово современные твои любимцы написали бы «O-r-p-h-e-i-s-t».

Это слово состояло из двух тогдашних определенных корней слов, которые по современному означают «правильно» и «сущностное». Если кого именовали так, это значило, что тот «правильно-ощущает-сущность».

После вавилонского периода и это выражение автоматически начало переходить из поколения в поколение почти с таким же смыслом, но около двух их веков тому назад, когда тогдашние существа с упомянутыми данными на бытие «Хаснамус-Индивидуумов» стали особенно мудрить в отношении этого пустого слова «искусство», и среди них возникли разные так называемые «школы-искусства» и каждый стал себя считать последователем той или другой из этих школ, вот тогда они именно, не поняв настоящего смысла сказанного слова, а главное, по причине того, что в числе сказанных школ искусства была также школа какого-то, как современные уже называют, «Орфея», личности выдуманной Древними греками, они и решили придумать новое слово, более правильно определяющее их «призвание», и вместо сказанного «orpheist» придумали слово «артист», которое должно было означать «тот-кто-занимается-искусством».

Чтобы лучше представить себе, от каких последовательно вытекавших причин получилось и такое тамошнее недоразумение, тебе также следует знать, что и твои эти любимцы до второй тамошней «тренсапальной-катастрофы», когда возникали и подготовлялись к ответственному существованию еще нормально, для своей так называемой речи, т.е. для взаимного сношения через посредство намеренного издавания из себя соответствующих созвучий, имели и могли созвучать тоже, как все трехмозгные существа всей Великой Вселенной, до трехсот сорока одной определенной, как они называют, «буквы».

Но после, когда благодаря все тем же, ими самими ненормально установленным условиям обычного существенского существования, стали постепенно ухудшаться также всякие присущие иметься в наличии трехмозгных существ свойства, то в них стала ухудшаться и такая «существенская-мочь» и с таким темпом, что существа вавилонского периода для разговорного сношения между собой могли уже употреблять только семьдесят семь определенных созвучий, а после вавилонского периода, через пять их веков, они только уже могли употреблять самое большее тридцать шесть определенных «букв», существа же некоторых общественностей не могли воспроизводить даже и этого числа отдельных членораздельных звуков.

И вот, мой мальчик, вследствие того, что разные сведения, касающиеся вавилонского периода, начали nepexoдить в последующие поколения из рода в род не только путем так называемой «устной-передачи», но еще и через отметки на долговечных материалах, т.е., как бы там выразились, через «письмена», – какие «письмена» состояли из условных значков, выражавших тогда определенные «существенские-членораздельные-звуки» или «буквы», то некоторые тамошние существа начала современной цивилизации стали с пятого на десятое разбираться в них и, сообразив, что уже не могут созвучать или произносить многих из этих определенных «букв», придумали так называемый «письменный-компромисс».

Этот «письменный-компромисс» заключался в том, что вместо всякого такого знака или такой «буквы», вкус произношения которых они хотя и понимали, но произносить не могли, они решили писать «букву» немного похожую из имеющегося в данное время их алфавита; но для того, чтобы каждый понимал, что это совсем не та буква, они стали рядом с ней всегда писать букву древних римлян, уже ничего не значащую, но существующую и называемую «ха», а у современных французов «аш».

Вот с тех пор и все остальные твои любимцы начали делать так же, а именно, рядом со всякой такой подозрительной буквой стали добавлять это римское «наследие».

В период когда был придуман этот «письменный-компромисс», таких подозрительных «букв» у них имелось около двадцати пяти, но с течением времени, параллельно с ухудшением мочи их произношения и увеличением их «мудрования», число букв для такой искусственно придуманной ими «существенской-мочи» стало сокращаться, и в тот период, когда было придумано слово «артист», таких букв у них имелось уже только восемь, и перед этим пресловутым «аш» писались отчасти древнегреческие буквы, а отчасти древнелатинские и отмечались они следующим образом: «th», «ph», «gh», «ch», «sch», «kh», «dh» и «oh».

Вот основанием для возникновения сказанного недоразумения и послужил у них компромиссный знак «ph».

А послужил он основанием потому, что он значился как в слове, именовавшем ученых мистеристов, так и в слове, именующем личность, выдуманную древними греками, с чьим именем, как я уже сказал, была связана одна из существовавших тогда «школ-искусства», и вследствие этого тогдашние упомянутые представители этого земного искусства подумали своим уже совсем куцым разумом, что это значит ни что иное, как слово, представляющее собой понятие: «последователи-этой-самой-исторической-личности-Орфея», а так как многие не считали себя такими последователями, то они вместо упомянутого слова и придумали слово «артист».

Как видишь, мой мальчик, не всякое наследие древних римлян оказывалось для существ последующих поколений злостным, а иногда, как в данном случае, эта их маленькая буква «h» послужила даже воодушевляющим фактором для порождения «существенской-мочи» в наличии и таких существ последующих поколений, которым уже определенно стало свойственным не иметь никакой собственной инициативы и «мочи» на таковую, и они пожелали и добились заменить уже долгое время существующее определенное выражение «orpheist» новым словом «артист».

Здесь очень важно вообще осведомить тебя относительно одной тамошней большой странности в смысле сказанного постепенного атрофирования в наличии всех трехмозгных существ этой планеты и такой «существенской-мочи», как способности воспроизводить требуемые взаимного сношения «созвучия».

Дело в том, что темп ухудшения с каждым поколение этой самой существенской способности в общем наличии существ идет не у всех всегда в одинаковой последовательности, в смысле психической и органической функционизации их планетного тела; этот темп ухудшения в разные эпохи и в различных частях поверхности этой планеты как бы чередуется, то затрагивая больше психическую, то органическую сторону функционизации планетного тела.

Очень хорошим пояснительным примером сказанного могут служить ощущение вкуса и способность произношения тех двух известных там в настоящее время определенных «созвучий» или тех букв, которые употребляются почти всех существ современности, водящихся на всех частях поверхности твоей планеты, и которые перешли к ним с давно прошедших времен через древних греков.

Сказанные две буквы древними греками именовались «Qhta» и «Delta».

Между прочим, попутно замечу тебе, что там, в очень древние для твоих любимцев времена, как раз эти две буквы специально применялись существами для составления определенных наименований, относящихся к двум совершенно противоположным значениям.

Именно, буква «Qhta» употреблялась тогда в словах, выражавших идеи, относящиеся к понятию «Добра», а вторая буква «Delta» употреблялась в словах, относящихся к понятию «Зла», как например, «Qeoz» – «Бог» и «Daimwn» – «Демон».

Как понятие, так и «вкус» созвучания обеих этих букв перешли ко всем существам современной цивилизации, но обе эти разные и совершенно разносущностные буквы они почему-то отмечают посредством одного и того же знака, именно посредством «th».

И вот, например, существа современной тамошней большой общественности, именующейся «Россия», при всем своем желании и старании никак уже не могут произносить этих самых двух букв; но тем не менее они уже очень определенно ощущают их разницу и всегда, когда им приходится применять эти буквы в словах с определенными понятиями, они, хотя и произносят буквы, совершенно не отвечающие случаю, тем не менее правильно ощущают их разницу и одну из этих букв вместо другой не употребляют.

А существа современной общественности, называющейся «Англия», наоборот, произносят каждую отдельную букву почти еще так, как ее произносили древние греки, но не ощущают при этом никакой в них разницы и без всякой неловкости применяют в словах, выражающих совершенно противоположное значение, одно и то же условное компромиссное обозначение в виде их пресловутого «th».

Так, например, когда существа этой современной Англии произносят свое излюбленное, часто ими употребляемое выражение «thank you», то очень ясно слышится древняя буква «Q», а когда они произносят не менее ими излюбленное и тоже часто употребляемое слово «there», то очень внятно и определенно слышится древняя буква «А». А в то же время для обеих этих букв они без всякого так называемого «угрызения» совести пользуются одним и тем же своим «универсально-парадоксальным» «th».

Однако, мне кажется, довольно распространяться о таком тамошнем филологическом вопросе.

Давай-ка лучше продолжать разбираться сначала относительно причин, почему именно у современных твоих любимцев вошло в обычай всюду иметь такие театры, а потом в том, что именно делают в этих театрах их современные артисты и как они сами себя там проявляют.

Что касается вопроса, почему у них очень вошло в обычай собираться – часто значительными группами – в эти свои театры, то по-моему, это явилось следствием того, что современные театры со всем в них происходящим случайно оказались очень отвечающими ненормально оформившемуся общему наличию большинства этих современных трехмозгных существ, а именно тех существ, в наличии которых уже окончательно потеряна свойственная трехмозгным существам потребность осуществлять во всем собственную инициативу и которые существуют только от случайно извне приходящих толчков или велениями скристаллизовавшихся в них последствий того или другого свойства органа Кундабуфера.

С самого начала возникновения таких театров они начали собираться и поныне собираются в них не для того, чтобы смотреть и изучать воспроизведения своих современных «артистов», нет ... они собираются только для удовлетворения одного из последствий свойств органа Кундабуфера, легко окристаллизовывающегося в общем наличие большинства из них и называющегося «Урнел», а совре- менными существами «куражение».

Дело в том, что благодаря этому упомянутому последствию свойств органа Кундабуфера, в наличии и большинства современных существ приобретается очень странная потребность, а именно потребность вызывать в других по отношению себя выражение существенского импульса, именующегося «удивление», или просто только подмечать его на лицах окружающих.

Странность такой их потребности заключается в том, что они получают удовлетворение от проявления со стороны других «удивления», относящегося исключительно только к их внешней видимости, осуществляемой ими точно согласно требованиям тамошней их так называемой «моды», именно согласно того их, тоже злостного обычая, который начался там еще со времен тиклямышской цивилизации и в настоящее время сделался одним из тех существенских факторов, которые уже автоматически не дают им ни времени, ни возможности видеть и ощущать действительность.

А самый этот злостный для них обычай состоит в том, что они периодически изменяют внешнюю форму так называемого «покрывала-своего-ничтожества».

Кстати, здесь отмечу, что в общем процессе обычного существования этих понравившихся тебе трехмозгных существ постепенно само собой установилось так, что изменениями вида этого упомянутого «покрывала» руководят такие тамошние существа обоего пола, которые уже «сподобились» стать кандидатами в «Хаснамус-Индивидуумов».

Современные театры в этом отношении оказались отвечающими для твоих любимцев потому, что в них очень удобно и легко показывать другим свою, как они любят выражаться, «всех-поражающую-прическу» или «особым-образом-завязанный-бант-своего-галстука», или «очень-удачно-оголенную-так-называемую-кюпайтарную-часть-своего-тела» и т.д., и т.д., а также и самим посмотреть на новые выявления «моды», осуществленные уже по последним указаниям тех же кандидатов в «Хаснамус-Индивидуумов».

А что касается того, что делают в этих театрах их современные «артисты» во время таких «куражений», то для ясного твоего представления об этом следует прежде всего объяснить тебе еще про одну в высшей степени странную «болезнь», существующую там под наименованием «драматургничание», предрасположение к заболеванию которой возникает в наличиях некоторых из них только благодаря неосторожности их так называемой «повивальной-бабки».

Такая преступная неосторожность со стороны «повивальной-бабки» в большинстве случаев заключается в том, что она, перед исполнением своей обязанности, мимоходом, заходит в дома других своих клиенток и выпивает там подносимое ей «вино» в количестве немного больше обычного, и, уже во время самого исполнения своих обязанностей несознательно восклицает слова, зафиксировавшиеся в процессе обычного существования твоих любимцев как «заклинание» так называемых их «колдунов», и новое несчастное существо в первый момент, как они говорят, «появления-на-свет-Божий» прежде всего воспринимает слова этого злостного «заклинания».

Сказанное заклинание состоит из следующих слов: «Ишь ты, путаник какой!»

И вот, мой мальчик, благодаря такой преступной неосторожности «повивальной-бабки», в наличии такого несчастного новоявленного существа и приобретается предрасположение к заболеванию упомянутой странной болезнью.

Когда такое тамошнее трехмозгное существо, приобревшее при своем первоявлении сказанное предрасположение к заболеванию болезнью «драматургничание», достиг возраста ответственного существа и если он к этому времени умеет писать и захочет что-либо написать, то он сразу заболевает этой странной болезнью и начинает на бумаге «мудрить» или, как там говорят, «сочинять» разные так называемые «театральные произведения».

Содержанием для таких их произведений обыкновенно служат или какие-нибудь события, якобы происходившие в прошлом, или могущие произойти в будущем, или, наконец, события их современной «недействительности».

Кроме того, в общем наличии заболевшего этой оригинальной болезнью существа в числе последствий, вытекающих из нее, между прочим, появляются семь очень специфических особенностей.

Первая из них заключается в том, что когда в наличии данного существа возникает и уже функционирует эта странная болезнь, вокруг него постоянно распространяются особые вибрации, действующие на окружающих, по их же выражению, точно так, как «запах-старой-козы».

Вторая – в том, что в силу изменения в таком существе внутренней функционизации, внешняя форма планетного его тела сама собой приобретает следующие изменения: нос держится кверху, руки, как говорится – фертом, речь его прерывается особым прикашливанием и т.п.

Третья – в том, что такое существо всегда начинает испытывать жуткость от некоторых, самих по себе безобидных, естественных или искусственных оформливаний, например: от так называемых «мышей», от «рук-сложенных-в-кулак», от «жены-главного-режиссера-театра», от «прыщей-на-своем-носу», от «левой-туфли-своей-собственной-жены» и еще от многих других, вне его находящихся, оформливаний.

Четвертая возникающая в нем особенность приводит к тому, что он совсем уже утрачивает всякую способность понимать психику окружающих, ему подобных, существ и разбираться в ней.

Пятая состоит в том, что он, как внутренне, так и в своих проявлениях, начинает критиковать все и вся, кроме содеянного им самим.

Шестая – в том, что у него начинает больше, чем у всех прочих земных трехмозгных существ, атрофироваться данные для восприятия чего-либо объективного.

И седьмая, наконец, особенность заключается в том, что в его наличии возникает так называемый «геморрой», который, кстати сказать, является единственным, что он носит со скромностью.

И вот, дальше там обыкновенно бывает так, что если у такого заболевшего существа дядя состоит членом какого-либо их «парламента» или если он сам знакомится с вдовой «бывшего-дельца», или если время его подготовки стать ответственным существом почему-либо проходило в такой обстановке и при таких условиях, что в нем автоматически приобрелось свойство, называющееся «влезать-без-мыла», – то тамошние так называемые «антрепренеры» или, как, их еще называют, «владельцы-овечек», берут такое его сочинение и приказывают упомянутым современным «артистам» «воспроизводить» его точно, согласно тому, как оно намудрено этим существом, заболевшим этой странной болезнью «драматургничание».

А уже эти тамошние современные артисты сначала производят это сочинение сами одни без посторонних воспроизводят его до тех пор, пока оно у них начнет выходить точно так, как это указано самим заболевшим существом и как приказывает «антрепренер». И когда, наконец все это будет выходить у них без участия их собственно сознания и чувствования, и они сами совершенно превратятся в так называемых «живых-автоматов», вот тогда современные артисты с помощью тех из своей среды, которые к этому времени еще не совсем делаются «живыми-автоматами», за что приобретают наименование «режиссера», делают при их поддержке и под их руководством тоже самое, но уже в присутствии прочих обыкновенных существ, собирающихся в эти их современные театры.

Вот теперь из всего мною только что сказанного ты можешь легко заключить, что эти театры, кроме множства определенно зловредных последствий, изложения которых я скоро коснусь подробнее, конечно, не могут дать ничего для той высокой цели, какая имелась тогда в виду у вавилонских ученых, создавших впервые такую форму сознательного воспроизведения восприятий и ассоциативного на них реагирования других, себе подобных существ.

Впрочем, надо признаться, что от этих их театров с их современными артистами в процессе их обычного существенского существования получился, конечно случайно, один «недурной-результат».

Чтобы тебе было понятно в чем заключается этот «недурной-результат», мне раньше придется коснуться в моих разъяснениях еще одной особенности, делающейся присущей общему наличию существ, возникающих по принципу «Итокланоц».

Согласно этому принципу, образование в наличии таких существ энергии, необходимой для их так называемого «бодрственного-состояния», зависит от качества ассоциаций, происходящих в их общем наличии во время их «полной-пассивности» или, как твои любимцы говорят, «во время сна» и, наоборот – та энергия, которая необходима для «продуктивности» этого самого их «сна», в свою очередь вырабатывается тоже из ассоциативного процесса, происходящего в них во время этого сказанного их «бодрственного-состояния», находясь на этот раз уже в зависимости от качества или интенсивности их активности.

Это самое стало относиться и к этим земным трехмозгным существам с тех пор когда, как я уже однажды сказал, Великая Природа была вынуждена присущий до того для их наличия «фуласнитамный-принцип» изменить на принцип «Итокланоц». Тогда-то именно в процессе их существования приобрелась и поныне действует такая особенность, что если они, как у них говорится, «хорошо-спят», то они будут также «хорошо-бодрствовать» и, наоборот, если они плохо «бодрствуют», то и «спать» будут плохо.

И вот, мой мальчик, так как они за последнее время стали существовать слишком уже ненормально, то вследствие этого изменился даже установившийся тот автоматический темп, который более или менее способствовал до этого происходить в них долженствующей ассоциации и в результате они в последнее время стали и спать плохо и бодрствовать еще хуже прежнего.

А то, что эти их современные театры с их современными артистами явились случайно полезными для улучшения качества их сна вытекло из следующего обстоятельства.

После того, как из наличия большинства твоих любимцев совершенно исчезла потребность осуществлять в себе существенские «Парткдолгдюти» и всякие ассоциации в процессе их «бодрственного-состояния» от неизбежно воспринимаемых толчков стали проистекать только из нескольких уже автоматизировавшихся так называемых «серий-прежних-отпечатков», состоящих из бесчисленного числа раз повторяющихся «давно-пережитых-впечатлений», то потому в них в свою очередь начала и поныне продолжает исчезать даже инстинктивная потребность к восприятию всяких новых насущных для трехмозгных существ толчков, исходящих или от их внутренних, отдельно одухотворенных существенских частей, или от соответствующих, извне приходящих для сознательной ассоциации восприятий, именно для той существенской ассоциации, от которой в наличии существ и зависит интенсивность трансформации всяких родов «существенской-энергии».

За последние упомянутые три века самый процесс их существования сделался таковым, что в наличии большинства из них в повседневном их существовании почти уже не возникает та существенская «сопоставительная-ассоциация», которая обычно происходит в трехмозгных существах, благодаря их всякого рода новым восприятиям, отчего в общем наличии трехмозгных существ только и могут окристаллизовываться данные для их собственной индивидуальности.

И вот когда твои любимцы, существующие таким образом в своей «повседневщине», бывают в этих современных театрах и, следя за бессмысленными манипуляциями этих своих современных артистов, получают один за другим «толчки» ко всякого рода воспоминаниям, воспринятым уже до этого из не менее бессмысленных, абсурдных представлений, то в них тем самым, волей-неволей, во время их такого бодрственного состояния и получается более или менее сносная существенская ассоциация и, когда они приходят домой и ложатся спать, они спят намного лучше обычного.

Хотя таким образом эти современные театры со всем, что в них делается, действительно оказались случайно очень хорошим, конечно, только, так сказать, «на-сегодня», средством для лучшего сна твоих любимцев, все же злостные, в объективном смысле, последствия от этих театров для существ, особенно для подрастающих поколений, неисчислимы.

Основной вред для них от этих их театров заключается в том, что эти театры стали служить добавочным фактором для окончательного уничтожения в них всяких возможностей когда-нибудь иметь свойственную трехмозгным существам потребность, называемую «потребность-реальных-восприятий».

Они явились злостным фактором для сказанного, главным образом, по следующим обстоятельствам:

Когда они приходят в эти свои театры и, сидя спокойно, смотрят на всякие, хотя и бессмысленные, но разнообразные и многосторонние «манипуляции» и проявления своих современных артистов, то, несмотря на то, что они находятся в своем обычном бодрственном состоянии, всякие ассоциации, как «мыслительные», так и «чувствительные», продолжают происходить в их наличии точно так же, как им долженствовало бы происходить в периоды их полной пассивности или сна.

А именно, когда они получают во множестве случайные соответствующие толчки для возбуждения уже зафиксировавшихся толчков прежде воспринятых и автоматизировавшихся в серии впечатлений и рефлектируют на это функционизацией своих так называемых «органов-пищеварения-и-пола», то этим самым в их наличии возникают препятствия для происхождения и тех жалких сознательных существенских ассоциаций, которые уже кое-как автоматизировались производить в них более или менее правильный темп для трансформирования требуемых веществ для того их пассивного существования, во время которого и должны трансформировываться требуемые для их активного существования вещества.

Иначе говоря, в эти периоды, когда они бывают в этих самых своих театрах, они находятся не совсем в том своем пассивном состоянии, в каком в них тоже кое-как наавтоматизировано происходит трансформация веществ, требуемых для их ставшего уже обычным бодрственного состояния, и эти их современные театры и явились для них только лишь добавочным злостным фактором для уничтожения, как я сказал, «потребности-реальных-восприятий».

Из числа многих других аспектов злостности этого их современного искусства, одним из «самых-явно-незаметных», но для всех тамошних трехмозгных существ, в смысле возможности приобретения сознательного так называемого «индивидуального-бытия», очень вредным, является излучаемость самих представителей их современного искусства.

Хотя эта зловредная излучаемость постепенно становится тем уделом или специфическим атрибутом представителей всех отраслей их искусства, но мои детальные «химико-физические-исследования» определенно показали, что наиболее зловредной они делаются все же у тех упомянутых современных «артистов» или «актеров», которые как раз и лицедействуют в этих их современных театрах.

Зловредность для всех прочих твоих любимцев таких исходящих от них, совокупных излучений, стала явно замечаться особенно за последнее время настоящей их цивилизации.

Хотя из среды обыкновенных существ некоторые уже давно становились там такими профессионалами, но прежде, с одной стороны, в наличии не каждого из таких профессионалов «свершительно» окристаллизовывались всякие данные для «хаснамусских-свойств», а, с другой стороны, прочие твои любимцы, очевидно, инстинктивно чувствовали исходящее от этих профессионалов зловредное влияние и потому оберегали себя, держась в отношении их соответствующе и очень осторожно.

В прошлые века этих артистов или актеров прочие существа всюду причисляли к самой низшей касте и смотрели на них брезгливо. Да и в настоящее время там во многих общественностях, например, на материке Азия, не принято давать им руки для пожатия, как это там всегда почти было обычаем делать при встрече с другим таким же себе подобным существом.

В сказанных общественностях кроме того и поныне считается также большим оскорблением сидеть с такими артистами за одним столом и кушать вместе с ними.

Современные же существа того материка, который в настоящее время является главным местом их так называемого «культурного-существования», этих современных артистов не только сравняли с собой во внутреннем отношении, но стали даже много перенимать от них со стороны их внешности и в настоящее время уже вовсю подражают им.

Очень хорошим примером в подтверждение только что мною сказанного может служить применяемый ныне всеми твоими любимцами обычай брить бороды и усы.

Надо тебе сказать, что такие земные профессионалы-артисты в прошедшие эпохи всегда должны были быть в процессе обычного их существования с бритыми усами и бородой.

Они должны были брить эти «выразители» своей мужественности и активности, во-первых, потому, что, играя всегда роли других существ, часто должны были менять свою внешность и для этого не только накладывать на свои лица соответствующий так называемый «грим», но и надевать парики и приставные усы и бороды, а это последнее никак не возможно делать при наличии своих собственных бород и усов; а, во-вторых, потому, что обыкновенные существа всех прежних тамошних общественностей, считая этих артистов грязными и вредно влияющими и боясь не узнать их при случайной с ними встрече в обыкновенных условиях существования и как-нибудь прикоснуться к ним, издали тогда всюду строгий указ, дабы существа, имеющие профессию артистов или актеров, всегда ходили с бритыми усами и бородой для того, чтобы быть заметными для прочих существ.

Объясняя тебе теперь причину возникновения обычая бритья усов и бороды у тамошних артистов, я вспомнил про одно благоразумное и очень экономное так называемое «судебное-мероприятие» трехмозгных существ эпохи тиклямышской цивилизации, связанное тоже с бритьем волос, но в данном случае растущих уже на голове тамошних существ.

В тот период был именно установлен и строго исполнялся закон, чтобы мелкие преступники из их среды, которых согласно выяснению и постановлению семи очередных пожилых существ данного района, причисляли к одной из четырех уже установленных до этого категорий «безнравственности» и «преступности», какими преступниками и теперь почти обычно переполнены все их так называемые «тюрьмы», всегда и всюду до определенного срока ходили с бритой частью одной из четырех соответствующих сторон головы, причем всегда при встречах и разговорах с другими такие осужденные обязаны были иметь свою голову непокрытой.

Интересно отметить, что тогда в отношении безнравственных поступков женщин тоже существовал закон вроде сказанного бритья головы.

А именно, в отношении женщин существовало и тоже очень строго выполнялось постановление, в данном случае уже семи пожилых женщин того окружающего района, заслуживших своими деяниями в прошлом уважение, относительно мер наказания женщин соответственно четырем проявлениям, считавшимся там в тот период для женщин самой большой распущенностью и безнравственностью.

Так, если окружающими замечалось и всеми упомянутыми пожилыми женщинами подтверждалось, что данная женщина относится без должного внимания и неряшливо к своим семейным обязанностям, то согласно закону она должна была до определенного срока всюду бывать с накрашенными губами.

Если же какая-либо из тогдашних женщин бывала замечена в том, что она начала проявлять в отношении своих детей ослабление материнских импульсов, то ее при тех же условиях те же окружающие приговаривали ходить тоже определенное время везде и всюду с левой половиной лица убранной и раскрашенной белилами и румянами.

А если какая-либо женщина была, в том же порядке, уличена в склонности избежать возможности зачатия в ней нового существа, в целях продления своего рода, то ее присуждали показываться другим с лицом, убранным и раскрашенным тоже белилами и румянами, но уже только с правой его половины.

Женщин же, посягнувших нарушить свой главный так называемый «женин-долг», а именно, изменивших или только намеревавшихся изменить своему узаконенному мужу или сделавших попытку к уничтожению зачавшегося в них нового существа, при соблюдении той же процедуры, обязывали, тоже до определенного срока всегда и всюду бывать убранной и раскрашенной белилами и румянами уже по всему лицу.

В этом месте рассказов Ахун прервал Вельзевула следующими словами:

– Ваше Высокопреподобие! Все ваши объяснения касательно земного искусства и тех тамошних трехмозгных существ, которые теперь занимаются и являются, так сказать, представителями его, особенно же ваши разъяснения относительно тамошних современных «комедиантов» или «артистов», надоумили меня использовать все зафиксировавшиеся в моем общем наличии впечатления, воспринятые в последнюю бытность мою на поверхности понравившейся нашему дорогому Хассину планеты Земля, и дать ему один хороший и очень практичный совет.

Сказав это, Ахун собрался было своим обычным – долго не моргающим взглядом выжидательно смотреть на лицо Вельзевула; но, заметив его обычную, хотя всегда скорбную, но добрую и снисходительную улыбку, он, не дожидаясь просимого позволения, как бы растерявшись, сразу обратился уже к Хассину и продолжал говорить следующее:

– Почем знать, наш дорогой Хассин, может быть в самом деле тебе придется попасть на эту планету Земля и существовать среди этих понравившихся тебе оригинальных трехмозгных существ...

И на это раз, придерживаясь опять слога и интонации самого Вельзевула, он продолжал:

– Вот почему я хочу, кстати, посвятить тебя на всякий случай в результаты разных, мною невольно воспринятых впечатлений, как относительно получившейся типности, так и в отношении и особенностей проявления ее как раз этими самыми тамошними современными представителями искусства.

Дело в том, что как это современное искусство окутано ложным ореолом, так и тех существ, которые являются адептами его, все прочие тамошние трехмозгные существа современной цивилизации, особенно за последние несколько десятилетий, не только уровняли с собой и подражают их внешним проявлениям, но всегда и всюду их незаслуженно поощряют и возвеличивают, и в этих самих современных представителях искусства, являющих собой на самом деле по своей настоящей сущности, почти полное ничтожество, само по себе, без всякого их существенского сознания, оформливается ложная уверенность в том, что они не такие, как все прочие их окружающие, а являются существами, как они себя сами прозвали, «высокого-порядка», благодаря чему, в наличии таких типов окристаллизование последствий свойств органа Кундабуфера происходит интенсивнее, чем в наличиях у всех других тамошних трехмозгных существ.

Именно, в отношении таких несчастных трехмозгных существ окружающие ненормальные условия обычного существенского существования и установлены уже таковыми, что в их общем наличии обязательно окристаллизовываются и становятся непременной частью их общей психики те из последствий свойств органа Кундабуфера, которые ныне они сами называют «кураж», «гордость», «самолюбие», «тщеславие», «самомнение», «самовлюбленность», «зависть», «ненависть», «обидчивость» и т.д., и т.д.

Перечисленные последствия особенно «выпукло» и сильно окристаллизовываются у тех тамошних современных представителей искусства, которые как раз и являются «манипуляторами» современных тамошних театров. Окристаллизовываются же перечисленные последствия в этих представителях искусства особенно сильно потому, что они, выполняя всегда роли других себе подобных существ, долженствующих обычно иметь существенское бытие и значение гораздо выше их собственного в процессе тамошнего их существования, и будучи сами, как я уже сказал, на самом деле существами ничтожными, постепенно приобретают своим уже окончательно автоматизированным разумом ложное о самих себе представление.

Именно они со своим таким уже совсем автоматизированным «сознанием» и окончательно «белибердовым» чувствованием ощущают самих себя неизмеримо выше того, чем какие они есть на самом деле.

Надо, дорогой Хассин, кстати, признаться, что в прежние наши посещения поверхности твоей планеты, а также в начале того последнего пребывания там я, всюду сталкиваясь и имея разные сношения с понравившимися тебе трехмозгными существами, почти никогда не ощущал в своем общем наличии искреннего импульса существенской жалости о судьбе каждого из этих твоих любимцев, сложившейся, по обстоятельствам от них самих почти независящим, беспредельно печально.

Но в конце нашего шестого пребывания там, когда некоторые из них начали оформливаться с таким внутренним наличием, каковое ныне имеют представители почти всех отраслей этого их искусства, и когда такие нововозникшие «типности», находясь в числе прочих тамошних трехмозгных существ и принимая участие в процессе их обычного существенского существования на равноправных началах с прочими, начали попадать в сферу восприятия моего зрения со своей уже чересчур внутренне-ненормальной так называемой «существенской-самооценкой», вот тогда-то они и послужили толчком для начала возникновения во мне импульса жалости не только в отношении их самих, но также и в отношении вообще всех этих твоих несчастных любимцев.

Попробуй теперь принять во внимание не всех вообще тамошних трехмозгных существ и не всех представителей современного их искусства, а только таких, которые делаются и приобретают наименование «артист» и «актер».

Будучи по своей настоящей сущности в «реале» почти так называемым «нулем», т.е. «чем-то» абсолютно пустым, окруженным лишь некоей видимостью, они, из-за излюбленных всегда и всюду ими самими повторяемых восклицаний, вроде «гений», «талант», «дар» и еще нескольких других слов таких же, как и они сами, пустых и имеющих только одну внешность, постепенно становятся в отношении самих себя такого мнения, будто из числа окружающих их им подобных существ только они и имеют «божественное-происхождение» и чуть ли не являются самим «Божеством».

Теперь слушай и постарайся претворить в соответствующей части твоего общего наличия для использования в свое время мой действительно очень практический совет.

Этот мой практический совет заключается в том, что если почему-либо тебе, особенно в недалеком будущем, действительно придется существовать среди трехмозгных существ этой понравившейся тебе планеты Земля – я говорю, в недалеком будущем, потому что как само наличие понравившихся тебе трехмозгных существ, так и все уже зафиксировавшиеся внешние условия для обычного их существенского существования часто там перерождаются – и если ты будешь иметь там какое-либо дело, свойственное всякому сознательному трехмозгному существу, именно такое дело, которое в своей основе имеет целью достигнуть какого-либо блага для окружающих существ и выполнение которого зависит также отчасти и от них самих, – то ты всегда, в какой бы общественности современной цивилизации это ни происходило, если тебе придется встречаться в тех, как там говорят, «кругах», в которых ты будешь бывать в интересах такого своего дела, с такими современными тамошними типами, – будь обязательно и всенепременно к ним очень и очень осторожным и принимай всякие требующиеся меры, чтобы установить с ними хорошие отношения.

Почему именно в отношении их следует быть таким осторожным и вообще для того, чтобы ты мог лучше представить себе и всесторонне понять этих тамошних современновозникших типов, я должен еще непременно коснуться двух определенно выявившихся там фактов.

Первый из них заключается в том, что в силу все тех же ненормально установившихся там условий обычного существенского существования и благодаря возникшей и существующей там «эфемерно-раздутой» злостной идеи об этом пресловутом искусстве, и эти представители искусства постепенно в предвзятых представлениях и понятиях прочих тамошних трехмозгных существ окутываются, как я уже сказал, несуществующим ореолом и тем самым автоматически приобретают незаслуженный ими авторитет, вследствие чего все прочие твои любимцы во всем и всегда считаются с высказанным ими мнением, как бы для всех совершенно неоспоримым.

А второй факт вытекает из того, что эти нововозникшие там современные типы, оформливаясь, становятся обладателями соответствующего внутреннего наличия, способствующего им вполне сознательно с их стороны настолько же легко делаться рабом другого, насколько они сами по себе, благодаря только случайно сложившимся внешним условиям, могут сделаться и самым ярыми врагами этого другого.

Вот почему я и советую тебе быть с ними очень осторожным, чтобы не иметь в числе них в отношении себя врагов и тем самым не создавать для себя в лице их серьезных препятствий на пути осуществления задуманного тобой дела. И вот, дорогой наш Хассин, самый «цимес» моего тебе совета заключается в том, что если действительно тебе придется существовать среди существ планеты Земля и сталкиваться с этими представителями современного искусства, то ты первым долгом должен знать, что говорить им в лицо правду никогда не следует.

Избави тебя от этого твоя судьба.

От всякой правды они очень и очень обижаются, и от такой обиды почти всегда и начинается их враждебность к другим.

Таким земным типам надо всегда в лицо говорить только такое, что может «пощекотать» те обязательно в них окристаллизовавшиеся последствия свойств органа Кундабуфера, которые я уже перечислял, а именно «зависть», «гордость», «самолюбие», «тщеславие», «лживость» и т.д.

А такими способами щекотания, без промаха действующими на психику таких твоих несчастных любимцев, оказывались, как я заметил в бытность мою там, между прочим, следующие:

Если лицо кого-нибудь из этих представителей искусства похоже на лицо крокодила, то ты ему непременно скажи, что он похож, ни больше и ни меньше, как на райскую птицу.

Если кто-нибудь из них глуп как пробка, скажи, что ум его подобен уму Пифагора.

Если какой-либо его поступок прямо-таки «обер-идиотский», ты скажи ему, что относительно данного дела даже сам великий хитрец Люцифер не мог бы придумать ничего лучшего.

Если по всему его внешнему облику можно с очевидностью заключить, что он является носителем нескольких таких тамошних болезней, благодаря которым он ежедневно определенно все больше и больше гниет, то ты, выразив на своем лице удивление, спроси его:

«Скажите, пожалуйста, каким секретом вы обладаете, что выглядите всегда как юноша, про которого говорят, „он кровь с молоком“» и т.д., и т.д., но помни только одно – не говори правды.

Хотя так следует поступать со всеми вообще существами этой планеты, но это особенно необходимо в отношении этих представителей всех отраслей современного искусства.

Сказав это, Ахун с жеманством, подобным жеманству замоскворецких свах на свадьбе cвоих клиентов или владелиц модных мастерских Парижа, сидящих в так называемых «хайлайфных» кафе, стал приводить в порядок кудри своего хвоста.

А Хассин, смотря на него своей обычной признательно-искренней улыбкой, сказал:

–Большое спасибо тебе, дорогой Ахун, за твой совет, и вообще за это освещение некоторых деталей странностей психики трехмозгных существ этой со всех сторон обиженной планеты нашей Великой Вселенной.

После этого он обратился уже к самому Вельзевулу со следующими словами:

– Скажи мне, пожалуйста, добрый дедушка, неужели ничего не вышло из намерений и стараний тех вавилонских ученых и так таки решительно ничего и не перешло к современным трехмозгным существам этой странной планеты из известных тогда уже на Земле фрагментов знаний?

На такой вопрос своего внука Вельзевул сказал следующее:

– К великому прискорбию всего существующего во Вселенной из результатов их трудов, мой мальчик, почти ничего не уцелело и потому ничто и не сделалось достоянием современных твоих любимцев.

Сведения, отмеченные ими сказанным образом, переходили из поколения в поколение в течение всего нескольких последующих их веков.

Вскоре после периода «вавилонского-величия», благодаря той же их главной особенности, а именно «периодическому-процессу-взаимного-уничтожения», из среды тамошних обыкновенных существ почти совершенно исчезли не только Легомонизмы относительно ключей закономерных неточностей в законе семиричности в каждой из отраслей существенского «Афалькальна» и «Сольджиноха», но, как я уже говорил, постепенно исчезло даже самое представление о вселенском законе священного «Эптапарапаршинох», который они тогда в Вавилоне называли «закон-семиричности».

Всякие сознательные произведения существ вавилонского периода стали постепенно уничтожаться отчасти сами по себе, истлевая от времени, а отчасти благодаря их процессу «взаимного-уничтожения», именно благодаря той градации такого их психоза, которая называется «уничтожение-всего-существующего-попавшего-в-сферу-восприятия-видимости».

Вот по этим двум причинам, главным образом, и стали с поверхности этой злосчастной планеты постепенно исчезать почти все сознательно осуществленные результаты ученых вавилонской эпохи с таким темпом, что, по истечении трех их веков, уже почти ничего из них не стало существовать.

Следует отметить еще и то, что благодаря второй упомянутой причине, там постепенно уменьшилась и в конце концов тоже почти совершенно вышла из обыкновения также и начатая и установленная тогда со времен Вавилона новая форма передачи последующим потомкам сведений и разных фрагментов знания через посредство существ, названных ими «искусству-посвященными».

Касательно исчезновения там такого обыкновения, именно быть некоторым существам «искусству-посвященным», я знаю очень хорошо потому, что как раз перед самым моим уходом навсегда с этой планеты мне для другой моей цели пришлось это выяснить очень тщательно.

Для выяснения именно этого я специально даже подготовил одну очень хорошую «Тиклюнию» из тамошних существ женского пола и свои эти выяснения делал через нее.

«Тиклюния» там прежде именовали словом «пифия», а современные уже называют «медиум».

Вот тогда я и выяснил, что там таких «искусству-посвященных» существ, через посредство так называемой «непосредственной-линии-наследственности» которых еще продолжают передаваться ключи понимания древнего искусства, в самое последнее время осталось только еще четыре и что такая наследственная передача ныне происходит там при очень сложных и таинственных условиях.

Из числа нынешних таких четырех посвященных существ одно происходит из среды так называемых «краснокожих», которые обитают на материке Америка, другое - из среды существ, обитающих на так называемых филиппинских островах, третье происходит от существ материка Азия из местности, называемой «Верховье Пянджа», и последнее, четвертое, - из среды так называемых «Эскимосов».

Теперь послушай, почему именно я употребил выражение «почти», когда сказал, что по истечении трех их веков от вавилонского периода «почти» совершенно перестали существовать всякие сознательные и автоматические воспроизведения существенских «Афалькальна» и «Сольджиноха».

Дело в том, что две отрасли сознательного произведения рук существ вавилонского периода случайно попали в благоприятные условия и кое-что из них начало переходить из поколения в поколение отчасти сознательно со стороны существ-передатчиков, а отчасти автоматически.

Одна из упомянутых двух отраслей недавно перестала существовать, но другая из них дошла даже до некоторых существ современности почти неизменной. Эта дошедшая до существ современности отрасль называется там «священные-танцы».

И вот, единственно только благодаря этой уцелевшей со времен вавилонских ученых отрасли, очень ограниченное число тамошних трехмозгных существ имеет ныне возможность, при известных сознательных с их стороны трудах, разбираться и узнавать скрытые в ней полезные для их личного бытия сведения.

А вторая упомянутая отрасль, которая недавно прекратила свое существование, была той отраслью знания вавилонских ученых, которую они называли «комбинация-разных-тональностей-цветов» и которую ныне современные существа называют «живопись».

Переход этой отрасли из рода в род происходил почти повсеместно; но постепенно, с течением времени, тоже повсюду исчезая, в самое последнее время происходил еще вполне правильным темпом, как сознательно, так и автоматически, только среди существ общественности, называемой «Персия».

И только перед самым моим окончательным уходом с твоей планеты, когда и там в Персии началось сказываться влияние подобной профессии существ современной уже «европейской-культуры» и когда существа такой профессии общественности Персия начали тоже мудрить, такая передача уже начала совершенно прекращаться.

Следует, впрочем, отметить и то, что, несмотря на все это, все же до существ и современной цивилизации, именно преимущественно до существ водящихся на материке Европа, дошло не мало еще уцелевших произведений от вавилонских времен. Но существа этой современной цивилизации такие произведения, дошедшие до них не в оригиналах, а только в виде полуистлевших копий, исполненных недавними их предками, еще не окончательно сделавшимися так называемыми «плагиаторами» произведений вавилонской эпохи, начали, не подозревая даже о скрытом в них «кладезе-мудрости» и не принимая никаких соответствующих доступных им мер, просто складывать их в свои так называемые «музеи». А там эти такие копии постепенно стали окончательно уничтожаться или частично искажаться от частых сниманий с них дальнейших копий посредством разных разъедающих и окисляющих составов, как «алебастр», «рыбий-клей» и т.д. – сниманий копий ради только своего куражения перед товарищами или для обмана своих учителей и для других хаснамусских целей.

Справедливость требует отметить, что иногда некоторые существа и современной цивилизации начинали подозревать, что в произведениях, случайно дошедших до них в оригиналах, специально созданных тогда в Вавилоне членами клуба «Приверженцев-Легомонизма», или в тех копиях, которые во время перехода их из поколения в поколение делались разными добросовестными профессионалами – т.е. такими профессионалами, которым, как я уже сказал, еще не совсем было присуще «плагиаторство» и которые потому не прибегали к переделке в деталях чужих произведений для того, чтобы выдавать их за свои – «нечто» скрыто, и что после этого, начинав очень серьезно искать это «нечто», некоторые из таких пытливых существ этой европейской цивилизации находили даже нечто определенное скрытое в них.

Так например, в начале этой современной европейской цивилизации одно такое существо, некий монах из бывших архитекторов, по имени Игнатий, достиг даже возможности расшифровывать скрытые знания и полезные сведения в произведениях почти всех отраслей этого, как уже называли, «древнего» искусства, дошедших до него от эпохи вавилонских времен.

Но, когда этот инок Игнатий собрался поделиться этим своим «открытием» с другими, ему подобными тамошними существами, а именно с двумя его так называемыми товарищами монахами – вместе с которыми он, как специалист, был командирован своим Игуменом в целях руководить закладкой так называемого «фундамента» одного впоследствии ставшего знаменитым храма – то он по какому-то ничтожному поводу, вытекшему от окристаллизовавшегося в них последствия свойств органа Кундабуфера, называемого «зависть», был во время сна убит, а планетное его тело было выброшено в водное пространство, окружавшее тот небольшой островок, на котором предполагалось воздвигнуть упомянутый храм.

Упомянутый инок Игнатий возник и оформился на бытие ответственного существа на материке Европа; но когда он достиг возраста ответственного существа, то, в целях обогащения себя сведениями относительно профессии, сделанной им целью своего существования, именно профессии называемой там «архитектура», он отправился на материк Африка. Вот там именно он и вступил иноком в «братство», существовавшее на этом материке Африка под наименованием «Ищущие-правды». Позже, когда это братство переселилось на материк Европа и расширилось и когда братья его стали называться «Бенедиктинцами», он состоял уже «все-права-имеющим-братом» этого самого братства.

Упомянутый мною храм существует там и поныне и называется, кажется, теперь «Мон-Сен-Мишель».

На этой Европе несколько других еще пытливых существ замечали в дошедших до них с древних времен произведениях разных отраслей искусства закономерные неточности, но как только они находили ключ к пониманию этих неточностей, их существованию приходил конец.

Еще одно, другое существо с этого материка Европа тоже сам заметило и, продолжая дальше интересоваться, настойчиво трудясь, начало вполне разбираться в произведениях почти всех отраслей искусства.

Этого мудрого земного трехмозгного существа звал «Леонардо-да-Винчи».

В заключение данного моего рассказа касательно современного земного искусства, по-моему, не мешает отметить еще одну из множества специфических особенностей существ современной цивилизации, как раз занимающихся этим пресловутым искусством.

Эта специфическая особенность их заключается в том, что всегда, когда кто-либо из упомянутых существ в разных дошедших до них с древних времен произведениях замечает какую-нибудь очень «закономерную-нелогичность» и начинает данную отрасль производить совершенно по-новому, чтобы на практике выяснить себе может быть сказанную «закономерную-нелогичность», то большинство из окружающих его существ, имеющие профессию этой же отрасли, сразу делаются его последователями и начинают делать якобы то же самое, но, конечно, без всякой цели и без всякого смысла.

Вот эта самая «специфичность» психики тамошних существ, представителей современного искусства, и является причиной тому, что там, среди современных твоих любимцев, с одной стороны возникают все новые и новые так называемые «течения-искусства», а с другой стороны все больше и больше мельчают и те, которые хотя тоже с «грехом-пополам», но все же кое-как налаживаются предыдущими поколениями.

Хотя это происходит среди представителей всех отраслей современного искусства, но почему-то очень падки на это существа, занимающиеся отраслью, называемой ими «живопись».

Поэтому в данное время у таких тамошних современных профессионалов существуют множество таким образом возникших и ничего между собой не имеющих «новых-течений-живописи», известные там под наименованиями: «кубизм», «футуризм», «синтетизм», «имажинизм», «импрессионизм», «колоризм», «формализм», «сюрреализм», и много других подобных течений тоже с окончанием на «изм».

В этом месте рассказа Вельзевула копыта всех пассажиров междусистемного судна Карнак начали вдруг как бы излучать из себя «нечто» фосфористирующее.

Это означало, что судно Карнак приближается к месту своего назначения, т.е. к планете Ревозврадендр и потому среди пассажиров началось хлопотливое движение для подготовки к сходу с судна.

Вельзевул, Хассин и Ахун прекратили свои разговор и тоже стали поспешно собираться.

Фосфористирующее сверкание копыт получилось от того, что в части судна из машинного отделения были пущены в особой пропорции концентрированные вместе святые части священного вездесущего Окиданоха.

 
<<<   Глава 29. Плоды древних цивилизаций и цветы современной   Глава 31. Шестое и последнее пребывание Вельзевула на поверхности нашей Земли   >>>

Вход






Забыли пароль?

Поддержка проекта


Спасибо!!

Гурджиев.ру