Любая библиотека всегда излучает то, что стоит за хранимыми в ней артефактами и служит местом для встреч тех, кто стремится к осознанию сокровенной сути вещей и явлений.

Главная arrow Библиотека - Книги по главам
Глава 15.

Джейн Хип вернулась во Францию в одно время с Гурджиевым и была, конечно, в Приэре, чтобы увидеть нас. С ее возвращением, к моему сожалению, визиты в Париж к Гертруде Стайн и Алисе Токлас прекратились.

 
Глава 16.

Хотя в Приэре было много людей, которые считались важными по той или иной причине, такие как мадам Гартман, его секретарь, и ее муж, пианист и композитор, месье Гартман, который аранжировал и играл различные музыкальные пьесы, которые Гурджиев сочинял на своей маленькой "гармонии" - наиболее впечатляющим постоянным жителем была его жена, которая всегда была известна как мадам Островская.

 
Глава 17.

Хотя Гурджиев был всегда отделен от каждого в Приэре, все испытывали к нему большое уважение, которое соединялось с элементом, свойственным страху, и не было сомнений, что его "диктатура" была очень благожелательной. Была сторона его натуры, которая была не только физически магнетической и животноподобной, но и чрезвычайно земной.

 
Глава 18.

Иногда я думал о Гурджиеве, как об искусном рыбаке или охотнике; случай с дамами и "знаменитое старое вино" было только одним из многих примеров, в которых он, по-моему, по крайней мере ставил ловушку или наживлял крючок, а затем с большим развлечением садился наблюдать жертву, обнаруживающей свои слабости, после того как ее поймали.

 
Глава 19.

С тех пор как м-р Гурджиев занялся писанием книг, ему, вполне естественно, понадобилось содержать машинистку. Он не подошел к этому в какой-нибудь обычной манере, а держал, с великим фанфаронством, молодую немку, которую он обнаружил где-то в своих поездках.

 
Глава 20.

Одним из развлечений среди всех детей при исполнении "обязанностей швейцара" - а эта обязанность была почти исключительно работой детей - было соревнование в том, чтобы быть достаточно проворным и успевать вовремя открывать ворота для машин, чтобы Гурджиев мог проехать через них без остановки, и дуть в рожок, сигналя привратнику.

 
Глава 21.

Так как лето подходило к концу, многие из приехавших американцев готовились покинуть Приэре и, вероятно, не видеть его снова. Им было разрешено задержаться, хотя школа и была реорганизована, но ожидалось, что они не вернутся на следующий год.

 
Глава 22.

Однажды осенним утром я проснулся очень рано, когда было еще темно, с первыми лучами солнца, появлявшегося на горизонте. Что-то беспокоило меня в то утро, но я не представлял себе что это было: у меня было неясное чувство беспокойства, ощущение, что случилось что-то необычное.

 
Глава 23.

Турецкая баня состояла из трех комнат и маленькой котельной, в которой брат м-ра Гурджиева, Дмитрий, разводил огонь. Первой комнатой, в которую входили, была раздевалка; затем - большая круглая комната, оборудованная душем и несколькими водопроводными кранами, скамейками вдоль всех стен и массажным столом в центре комнаты.

 
Глава 24.

В то время, когда м-м Островская болела и м-р Гурджиев ежедневно бывал у нее, одна особа, которая была близким другом его жены многие годы, серьезно возражала против того, что делал м-р Гурджиев; ее доводом было то, что м-р Гурджиев бесконечно продлевал страдания его жены и что это, возможно, не могло служить какой-нибудь достойной или полезной цели - невзирая на то, что он говорил об этом.

 
Глава 25.

Отношение м-ра Гурджиева ко мне, хотя оно продолжало быть тем же в поверхностном смысле, претерпело определенное изменение, которое, я чувствовал, началось с предыдущего Рождества.

 
Глава 26.

Вскоре после смерти м-м Островской атмосфера в Приэре, казалось, изменилась; отчасти это было несомненно из-за ее смерти (Гурджиев, например, жил с женщиной, забеременела несколько месяцев спустя); отчасти - просто потому, что неизбежно когда-то становишься взрослым.

 
Глава 27.

Мои вопросы и сомнения о Приэре и м-ре Гурджиеве, завладевшие мной на короткое время, быстро утихли. Я больше не интересовался ими, а соскользнул назад в ежедневный рабочий порядок, как будто большая тяжесть была сброшена с моих плеч.

 
Глава 28.

Позже тем летом мы с Томом были выбраны членами партии из пяти или шести человек, которые должны были сопровождать м-ра Гурджиева в его следующей поездке. Мы были среди первых детей, удостоившихся этой чести, и я ожидал нашего отъезда с предвкушением и энтузиазмом.

 
Глава 29.

Нас всех в Приэре несколько удивило, что русская семья, которую Гурджиев встретил в Виши, приняла его приглашение посетить школу. После приветствия их лично, он велел всем развлекать их после обеда, а затем заперся в своей комнате со своей фисгармонией.

 
Глава 30.

После массового отъезда студентов осенью 1927 года, к обычному "зимнему" населению Приэре прибавилось два человека. Одним из них была женщина, которую я помню только под именем Грейс, а вторым - вновь прибывший молодой человек по имени Серж. О них обоих разнеслось несколько сплетен.

 
Глава 31.

Жители или постоянно жившие в Приэре окружали меня до такой степени, что я очень мало интересовался своей "семейной" жизнью, за исключением писем, которые я иногда получал от моей матери из Америки. Также, хотя Джейн и Маргарет обосновались в Париже, с тех пор как Джейн и я перестали общаться, я редко думал о них.

 
Глава 32.

Мое сознательное сопротивление тому, о чем я думал как о "ловушке", должно было сделать что-то с Гурджиевым или самим Приэре. Я был убежден, что являюсь свободным представителем (что, конечно, подразумевало взрослые отношения), и был уверен, что если я скажу Гурджиеву, что хочу оставить его школу, он скажет мне оставить сразу.

 
Глава 33.

Моей единственной постоянной работой той весной был уход за маленьким огороженным садом, известным как Травяной Сад. Это было маленькое, тенистое треугольное пространство недалеко от оросительной канавы, которая шла через территорию, и, за исключением некоторого количества прополки, полива и рыхления мотыгой, там было не очень много работы. Остальное время я работал по обычному старому распорядку на различных проектах.

 
Глава 34.

Моей следующей работой был ремонт крыши дома изучения. Конструкция крыши состояла просто из балок, помещенных таким способом, что они образовывали остроконечную крышу с расстоянием между верхушкой крыши и потолком в центре приблизительно восемь футов.

 
Глава 35.

Моя "другая работа" состояла из нескольких заданий: очистки различных площадей имения от крапивы, что должно было делаться без рукавиц; работы с другим человеком над сооружением каменного дома, который был частично построен когда-то, еще до того как я впервые был в Приэре, и никогда не достраивался до конца, и, к моему удивлению, помощи в переводе частей книги Гурджиева с предварительного французского варианта на английский.

 
Глава 36.

Из-за юности, отсутствия присмотра, незаинтересованности и просто из-за лени я старался делать как можно меньше работы в Травяном Саду. Я избегал ходить туда, за исключением тех случаев, когда было необходимо принести различные растения на кухню. Когда качество трав стало заметно плохим, и когда временами я не мог принести даже небольшого количества каких-нибудь растений, кто-то должен был взяться за исследование сада и сообщить о его положении Гурджиеву.

 
Глава 37.

В ходе чтения книги Гурджиева и особенно в своих комментариях или рассказах, которые всегда следовали за этим, он часто обсуждал тему любви. Он указывал, что, в любой попытке или усилии узнать себя, всегда необходимо начинать с физического тела по простой причине, что оно является наиболее развитым из трех центров человека; именно из-за этого "самонаблюдение" всегда начинается с наблюдения одного тела.

 
Глава 38.

Рассказывая о его методах саморазвития и правильного роста, Гурджиев часто подчеркивал факт, что есть много опасностей, которые неизбежно должны встретиться в этом процессе. Одним из наиболее частых препятствий является то, что временами выполнение какого-нибудь упражнения (он ссылался на индивидуальные упражнения, описанные им для определенных людей) вызывает настроение радости и благополучия.

 
Глава 39.

Несмотря на мой впервые пробудившийся интерес к "теоретическому" аспекту работы Гурджиева в Приэре, этот интерес был оборван двумя письмами, которые я получил незадолго до Рождества 1928 года. Одно было от Джейн, которая договаривалась, чтобы Том и я провели Рождество с ней в Париже, и я сделал вывод, что это должно было быть по сути примирением между Джейн и мной.

 
Эпилог

Что подействовало на меня как на ребенка в мои годы, проведенные с Гурджиевым, и что я узнал в Приэре?

 
Введение

Работа - это название, которое дано учению Г. И. Гурджиева. Это учение основано на эзотерической мудрости великих духовных традиций, приспособленных Гурджиевым к нуждам современности. Цель Работы - сознательная эволюция и трансформация человека. Для этого требуется гармоничное развитие всего человека - тела, ума и души. Практика Работы включает в себя медитацию, священные танцы, музыку, изучение психологии и космологии, беспристрастное самонаблюдение и работу с другими.

 
Чему ты служишь?

Какое-то смутное чувство мучило меня уже долгое время. Я ощущал, что время уходит, что я старею и нельзя откладывать на потом установление отношений с тем, что реально. Миссис Уэлч предложила мне поработать с мадам де Зальцманн и, написав ей от моего имени, посоветовала мне отправиться в Париж, как только я сумею это устроить.

Я приехал в Париж в конце февраля 1980 года. Визит к мадам де Зальцманн был назначен на шесть часов вечера. Я хотел приехать пораньше, чтобы оставить за порогом волнение и спешку. Примерно в полпятого пополудни я вышел из собора Нотр-Дам, предполагая, что приеду на встречу примерно в четверть шестого, и у меня будет достаточно времени, дабы собраться с мыслями.

 
Всегда ощущайте

Я позвонил Мишелю де Зальцманну из Канады и спросил, когда мне лучше приехать в Париж. Я сказал, что хотел бы приехать на месяц, если он не посоветует мне поступить иначе. Он ответил: «Вы уже взрослый и знаете, чего хотите. Принимайте решение, пытайтесь ему следовать. Если ощутите сопротивление, приспосабливайтесь».

Я долго пытался понять, чего же хочу, но выяснить никак не мог. К чему я стремлюсь? Я хочу знать, есть ли смысл в том, что я здесь, на Земле, понять, что требуется от меня; и я должен попытаться это исполнить. Совершенно ясно лишь одно: мне нужно полностью измениться, пережить метанойю, обратить взгляд внутрь себя и увидеть то, что реально и важно. Когда же я повзрослею настолько, что перестану относиться к миру так серьезно?

 
А теперь какой у вас вопрос?

Мадам де Зальцманн сказала: «Я очень рада, что вы приехали. Держитесь на связи. Постарайтесь встретиться со всеми старшими учениками. Каждый делает акцент на чем-то одном, на том, что ему было особенно полезно. Может, вы приедете сюда на больший срок и поработаете вместе с ними. Вы хорошо поладите с Хенри Траколом и с Мишелем. Я попросила бы вас кое-что сделать, например выступить с речью на занятиях в группах, но в настоящее время ваша проблема – это языковой барьер».

Я отчетливо чувствую, что приехал в Париж в нужный момент. Я сыт по горло своим обычным я – тем, кто просто витает в облаках и хочет доказать собственную важность в глазах других. Я спросил у мадам де Зальцманн: «Почему мне нужно доказывать свою важность? Я вижу, что это глупо и бессмысленно, но ничего не могу поделать».

 
Почему я здесь?

Я прибыл в Мезон на занятие в мужской группе, которое, как я полагал, начнется в семь часов; меня пригласила на это занятие мадам де Зальцманн. Но, похоже, такого занятия либо вообще не планировалось, либо оно должно было состояться где-то в другом месте. Но что бы ни случалось, почему-то выясняется, что это к лучшему. Это недоразумение имело для меня удачное последствие – частное занятие с мадам де Зальцманн. Я не очень понимаю, как это происходит, но мне кажется, обо мне заботится какой-то ангел-хранитель.

 
Ваше тело – не только ваше

Я не виделся с мадам де Зальцманн два дня. Меня поразило, что я скучал по ней – физически, подобно тому, как мы испытываем жажду, если в организме не хватает воды. Когда я встретился с ней, я сказал, что мне ее не хватало. Она с интересом отнеслась к моим словам и попросила меня постараться понять, чего именно человеку не хватает. Она сказала: «Все верно, что вы говорите. Бывало, в Приёре мы утром занимались с мсье Гурджиевым, а потом он на день уезжал в Париж. Когда он возвращался, мы понимали, что нам его не хватало. Нам не хватает того, в чем мы нуждаемся. Это наша пища».

 
Нельзя вести себя как попало

Я узнал от знакомого, что квартира Гурджиева на рю де Колонель Ренар находится в собственности парижских групп. Я подумал, что должен ее увидеть, и при встрече сказал об этом мадам де Зальцманн. Она посмотрела на меня испытующим взглядом, из тех что пронизывают тело и душу, и спросила: «Зачем?»

Я был сражен наповал. Я оказался совершенно не готов к такому повороту. Мне думалось, я обращаюсь с совершенно невинной и обыденной просьбой. В конце концов, зачем держать квартиру, если посвятившие себя Работе люди не могут ее посетить? В голове царила полная сумятица. Я не знал, что ответить и что подумать. Я был как животное, которое, внезапно увидев яркий свет, оцепенело от страха. В глубине души я паниковал, а она, не отводя взгляда, снова повторила: «Зачем?»

 
Высказывания мадам де Зальцманн

ВЕРНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

Вы недостаточно любите себя, свое истинное «Я» – то, которое желает проявиться, которому необходимо проявиться.

Самое главное, вы должны ощутить потребность познать себя. Вы чем-то являетесь, но чем или кем – вам неизвестно. Вам нужно признать, что вы не знаете этого и что вам нужно узнать. Открыть эту дверь – самый важный шаг.

 
Вы пытались помочь?

Вчера вечером я посмотрел фильм Питера Брука «Встречи с замечательными людьми». Я смотрел его уже в третий раз. Совершенно потрясающий фильм. Не понимаю, почему он мне так решительно не понравился, когда я увидел его впервые. Чего я ждал? Я почувствовал, что должен написать миссис Уэлч и извиниться – не столько за негативную оценку, сколько за то, что не верил ей и не слушал ее, когда она сказала, что восприятие этого фильма меняется при просмотре его во второй и третий раз. Я был убежден, что моя первая реакция совершенно объективна.

 
Как вы работаете?

День был богат на дела и события. Хорошо, когда идет напряженная работа. Само количество работы, может, и даст результат, при том что качество усилия оставляет желать лучшего.

И утром дома, и вечером в Мезоне во время медитации я специально старался как можно дольше сидеть в позе лотоса. Я испытал интересные ощущения в теле, и дыхание было необычно глубоким. Теперь я могу высидеть сорок пять минут. Интересно, что Доген Дзен-дзи видел суть учения дзен в том, чтобы сидеть правильно (дза-дзен). Мне нужно поработать и довести продолжительность медитации до часа. Я могу предпринять хотя бы это усилие, поскольку на самом деле не понимаю, что мадам де Зальцманн имеет в виду, когда говорит, что энергии ума и тела должны соединиться так, чтобы одно не подавляло другое.

 
Все время ощущайте свое тело

Вчера я медитировал дома и вдруг услышал, как какая-то женщина, француженка, три или четыре раза окликнула меня с улицы – отчетливо и громко. Я встал, подошел к окну и громко спросил: «Кто там?» Никто не ответил. Очевидно, никто с улицы меня не звал. Я слышал еще кого-то; возможно, глубинную часть самого себя, подсознательное отражение. Я подумал: а что если мадам де Зальцманн пыталась напомнить мне о чем-то во время медитации? Разумеется, в это время я гораздо тише и сосредоточенней, чем обычно, и восприимчив к более тонкому общению. Даже когда мы занимаемся один на один, мы работаем в тишине от двадцати минут до получаса, чтобы я мог слышать ее на более тонком уровне, чтобы мог воспринимать не только слова, но и то, что за ними стоит, не добавляя ничего от себя, остановив бесконечную болтовню в голове. Как бы там ни было, я продолжил медитировать. Потом позавтракал. В глубине души (что мне не свойственно) я снова ощутил потребность медитировать – так и поступил. И мне довелось пережить нечто совершенно новое, у меня возникло чувство, что со мной вот-вот произойдет что-то невероятное и значительное.

 
Раскаяние и утверждение

Мне понравились слова мадам де Дампьер о «Беседах Вельзевула с его внуком»: «Важно то, какое действие сказанное возымело на меня; неважно, что именно имелось в виду. Некоторые воспринимают текст "Вельзевула" слишком буквально. Гурджиев так его сочинял, чтобы у людей не возникало обычных ассоциаций. Иногда он вставлял словечко, которое переводится как "бог-бог-бог" с трех разных языков или "долг-долг-долг", а люди выискивают в этом особый смысл».

Видимо, в Париже нет специальных групп по изучению «Вельзевула», по крайней мере, в настоящее время, хотя существует группа по изучению «Фрагментов». Мадам де Дампьер сказала, что людей в группах просят вспомнить внутренний опыт, связанный с каким-то важным словом или идеей, и попытаться связать свой опыт и слова книги.

 
Связать низшее с высшим

Мадам де Зальцманн предлагает медитировать иногда сидя на стуле, а не на полу, скрестив ноги, как я обычно медитирую. Важно не привязываться к одной конкретной позе, в которой работаешь. Она также подчеркивала, что важно работать часто, каждый раз понемногу.

Она несколько раз и на разные лады повторяла, что мы с Мишелем поймем друг друга. «У вас с Мишелем есть что-то общее. Он очень искренний. Я думаю, вы с ним могли бы работать вместе».

 
Чудес не бывает

Несмотря на все трудности, все-таки стоило съездить в Париж и провести там шесть недель. И мадам де Зальцманн, и другие старшие ученики с безграничным великодушием тратили на меня время и силы, уделяли мне массу внимания. Я постепенно начал понимать, что в теле есть все ключи. Еще десятки лет назад я прочитал эту мысль среди высказываний Будды, но раньше я ее не понимал. Я все время вспоминал слова мадам де Зальцманн: «Ваше тело – не только ваше. Вам нужно работать, чтобы связать высшее с низшим. В этом цель человеческого существования».

Близилась осень, и мне стало казаться, что встречи с мадам де Зальцманн остались в очень далеком прошлом, будто все было давным-давно. Я уже не мог сколько-нибудь живо вспомнить, что мне открылось, когда я находился с ней рядом. То, что когда-то мне было совершенно ясно и побуждало к действию, теперь представлялось просто неплохой идеей, которую, возможно, когда-нибудь стоит применить на практике.

 
Низшее Я не совершает никакой работы

Вчера вечером на занятиях в группе в Нью-Йорке кем-то был задан вопрос о страхе смерти, и мадам де Зальцманн ответила: «Энергии разного качества имеют разный срок жизни. Энергии высших уровней не умирают, когда наступает смерть на низших уровнях. Со смертью тела умирают не все энергии тела. Более высокие энергии могут пребывать в теле, но их источник – вне тела.

Работа состоит не только в том, чтобы ощущать свою правую руку. Зачем ощущать? Наше внимание настолько рассеяно, что нужно учиться направлять его на тело, чтобы мы ощущали тело, чтобы твердо стояли на земле. Эти упражнения выполнять необходимо, но это еще не работа. Основная идея Работы в том, что наши энергетические центры не находятся в гармонии между собой. Но почему вы должны в это верить? Вы ощущаете это? Вы понимаете, что теряете оттого, что утратили целостность? Цель Работы – в том, чтобы привести эти Центры в состояние гармонии, тогда проявится высший ум. Когда вы понимаете, что внимание рассеивается по причине вашей пассивности, не пытайтесь что-то предпринять; самое главное – постоянно ощущать это и страдать от этого. Подобный опыт – источник нового знания. Вы недостаточно страдаете».

 
<< В начало < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 Следующая > В конец >>

Всего 165 - 205 из 240
Гурджиев.ру