Гурджиев . ру

Мы не можем “делать” — Важность осознания истинности этой идеи — Иллюзия “делания” и что ее создает — В жизни все случается, но в работе мы должны научиться “делать” — Движение против потока — Внутреннее “делание” — Порочный круг и выход из него — Координация центров — “Делание” начинается с “неделания” — Внутренний контроль — Делание невозможного и что это значит — Использование большего давления в своих усилиях — Работа над волей — Что значит воля в полном смысле этого слова и чем является наша воля — Наша воля — это результат желаний — Внутренний конфликт и борьба — Отказ от воли — Мы имеем только короткие моменты воли — Дисциплина — Необходимость помнить себя — Сознание означает волю — Цель как контролирующий фактор — Необходимо постоянно возвращаться к вопросу цели — Своеволие и своенравие — Трение — Работа против своеволия — Человек не может ничего делать без школы — Необходимость регулярной работы — Перекрестки — Создание Луны в себе — Центр тяжести — Сверхусилие — Что создает стимул для работы.

Необходимость изучения школьных принципов и методов — Три линии работы — Правильное и ошибочное относительно трех линий — Необходимость понимания — Цели и необходимость школы — Постановка другого на свое место — Для практической работы необходима организация — Что такое “работа”? — Оценка — Работа с людьми — Работа для школы—Личная заинтересованность в организации—Подходящий род людей — Школа Четвертого Пути — Правильное отношение — Плата — Как платить? — Центр тяжести — Дисциплина — Правила — Не делать того, что не нужно — Отказ от своих решений — Встреча с требованиями — Толчки в школьной работе — Идея выбора — Физическая работа — Школьное знание — Люди более высокого разума — Могут ли школы влиять на жизнь?

Необходимость различать более важные и менее важные идеи настоящей системы — Ограничения бытия — Возможности изменения бытия — Домохозяин, бродяга и лунатик — Хаснамусс — Сон и возможность пробуждения — Осознание и слова — Как увеличить эмоциональное отношение — Чувство пропорции — Самовоспоминание — Знать и видеть себя — Быть серьезным — Борьба с привычками — Понимание механичности — Усилия — Самоизучение — Самонаблюдение — Толчки — Как быть более эмоциональным? — Введение большего напряжения в работу — Тренировка эмоционального центра — Положительные эмоции — Приятные и неприятные эмоции — Увеличение оценки — Как приходят новые вещи — Замедление понимания — Повышение стандарта человека.

Различные категории человеческих действий—Правильное и ошибочное применение триад—Изучение человеческой деятельности—Помнить об исходном пункте — Внутреннее отделение — Как учиться видеть ложную личность — Маски — Буфера и слабости — Изучение методов — Будильники — Невозможность изучения настоящей системы с утилитарной точки зрения — Философский, теоретический и практический языки. — Три категории школы — Правильное мышление — Длинные и короткие мысли — Роль интеллекта — Различные ценности — Правильное и ошибочное любопытство — Критическое отношение — Влияние других людей — История хитрого человека и дьявола.

Индивидуальные трудности — Необходимость нахождения своих наиболее важных и постоянных трудностей — Отрицательные эмоции, воображение, формирующее мышление — Создание новых точек зрения — Борьба с отождествлением — Три категории отрицательных эмоций и как работать с ними — Трансформация отрицательных эмоций ~ Раздражение — Лень — Скучные отрицательные состояния — Различные формы воображения — Отказ от страдания — Добровольное страдание как наибольшая сила, возможная для нас — Роль страдания в органической жизни — Человек создан специально для эволюции — Ответственность в личной работе — Необходимость работы одновременно на многих линиях — формирующее мышление и его характеристики — Ассоциативное мышление — Для понимания истины необходимы высшие центры — Медитация — Правильное мышление — Воображаемые разговоры — Различные значения веры — Жизнь после смерти.

Идея эзотеризма — Логический и психологический методы мышления — Объяснение психологического метода — Что содержит в себе идея эзотеризма — Некоторые виды эзотерических идей становятся доступными только в трудные периоды — Необходимость объединения — Материальность знания — Большое знание и чем оно отличается от обычного знания — Аккумуляторы знания — Школы — Можно ли воздействовать на внешние события? — Изучение жизни — Крупные события жизни и их влияния — Субъективные пути и объективный путь — Отношение как средство изменения влияний — Оценивание событий в жизни — Постепенное исчезновение В-влияний — Причина уменьшения влияния эзотерических кругов — Недостаточная подготовленность — Система и как она преподается — Различные школы — Смерть школ и условия, необходимые для их существования — Отношение настоящей системы к христианству — Умереть и быть рожденным — Молитва — Указания относительно изучения Молитвы Господней.

Идею возвращения можно рассматривать только как теорию — Различное отношение людей к возможности возвращения — Три последовательных стадии — Почему возможность получения С-влияний должна быть ограничена — Память прошлых жизней — Теория перевоплощения как упрощение идеи возвращения — Невозможность нахождения доказательства — Мы ограничены состоянием нашего бытия — Различные виды сущностей как сильнейший аргумент в пользу предсуществования — Почему школы не могут возвращаться — Изучение возвращения в одной жизни — Вечное возвращение невечно — Возможность изменений — Шансы ограничены, а время сосчитано — Самовоспоминание и возвращение — Личность и возвращение — Изучение детского мышления — Происхождение идеи возвращения — Три измерения времени — Идея возвращения и система — Параллельное время — Ограничения нашего ума — Рост стремлений и возвращение — Возможность встречи со школой в следующий раз — Состояние подготовленности — Является ли отправной пункт одинаковым для всех⁷ — Школа и требования, предъявляемые в ней — Смерть сущности — Возвращение и дата смерти — Возвращение мировых событий — Единственная реальность — пробуждение.

Из всех учеников Гурджиева самой необычной была группа волевых, тонко образованных женщин, в основном писательниц (а также лесбиянок); сами они называли свою группу "Связка" (the Rope), подразумевая, что нити, связывающие их друг с другом и с учением, никогда не ослабнут. В эту группу входили:

Прошлой зимой, в ночь, когда на Ривьеру лился нескончаемый, неожиданно холодный дождь, я открыла книгу Катарины Энн Портер "Былые дни". Мне говорили, что в ней написано о Кэтрин Мэнсфилд, и я надеялась, что Энн Портер сумела понять то, что переживала Кэтрин в Гурджиевском Институте, о котором было столько искаженных слухов.

Хотя Гурджиев и не оставил преемника, мне известны по меньшей мере трое из его учеников, достаточно сведущих, чтобы передавать суть его сверх-знания. Быть может, есть и другие...
Одной из своих учениц Гурджиев доверил работу во Франции¹. После того, как он умер, ей приходилось решать сверхсложные задачи.
Однажды, разговаривая с ней о "сверхсложности", я спросила: а что бы я могла сделать полезного? У меня уже тогда была идея написать книгу.
- Но как я осмелюсь писать о Гурджиеве, не имея для этого мозгов?.
- Но ведь Вы не против него, а за? Ведь так?
Такая простота ошеломила меня. Я могла сказать только: - Вы же меня знаете.
- Так попытайтесь, - сказала она.
И вот я пытаюсь.

Каждый, кто приходил к Гурджиеву за просветлением, первым делом сталкивался с загадкой. Я хотела бы привести трогательные и в то же время забавные заметки Солиты Солано о первой встрече с ним.

- Почему вы не говорите, что Гурджиевская доктрина ведет свое происхождение от гностиков?

- Потому, что забыла, - призналась я.

Я забыла, поскольку этот факт не особенно занимал меня – мне было достаточно самого Гурджиева. Все, что он говорил, было настолько необъятно, что у меня просто не было времени исследовать первоисточники. Знание, которым он обладал, откуда бы оно ни пришло, для меня было гораздо важнее, чем любые исторические сведения о нем.

Целью моей книги "Огненные фонтаны" – той ее части, что я назвала "Жизнь за жизнь" – было показать, как постепенно и поэтапно усваивалось знание, даваемое нам в абстрактной форме.

По моему замыслу (и по некоторым словам Орэджа), в книге должны были быть использованы не диалектические, а какие-то другие методы. Он писал:"Обоснование чего-либо при помощи диалектики не просто шатко; то, что можно сделать посредством диалектики, можно и опровергнуть ее же методами. Подобная обоснованность попросту голословна.  С другой стороны, "Возвышенное" не убеждает; оно завладевает и пленяет; оно неопровержимо, и действие его постоянно; его влияние выходит за рамки рационального".

Завершив рукопись "Огненных фонтанов", я с оптимизмом ожидала скорейшей публикации, уверенная, что Гурджиеву понравится часть, посвященная ему. Но проходили месяцы, а рукопись так и лежала; прошло два года, и все лучшие американские издательства заявили: "Эта книга продаваться не будет ".

Попытки Жоржетты передать то, что она усвоила за годы, проведенные с Гурджиевым, описаны в последней части ее книги "Отважная машина". Французская пресса назвала книгу шедевром, Жан Кокто написал к ней предисловие, но ни один американский издатель не заинтересовался ею. Поэтому я привожу здесь заключительные главы из нее.

Так что же это были за изменения, происходившие в нас? Они происходили так медленно, что долгое время были незаметны даже нашим друзьям.

Постепенно мы начали спрашивать себя, какое отношение имели к нам наши прежние идеи, критерии, позиции и поведение? И приходили к ответу: очень незначительное.

В июне 1948 года все, кто находился во время войны в Америке, вернулись во Францию – и  к Гурджиеву.

Париж изменился... он стал еще прекрасней. На улицах стало меньше людей – "этот воздух, этот камень, эта земля, эта вода"... все стало заметнее, пронзительнее. А в знакомой маленькой квартирке на рю Колонель Ренар все было по-прежнему – детали разрушения лишь подчеркивали ее неизменяемость: цвета поблекли, мебель стала еще обшарпанней, в гостиной обветшалый ковер с большими заплатками. Спустя девять лет за столь памятным столом сидели уже другие люди, но искали они то же, что и мы. На стенах висели новые картины, впрочем, по качеству ничуть не отличавшиеся от прежних – "что угодно, только не искусство", как выразилась давным-давно Джейн. Все было, как прежде, включая присутствие новичка, впервые встретившегося с Гурджиевым. И мы снова были вместе – все, кроме Жоржетты¹. А новичком была Дороти Карузо.