Любая библиотека всегда излучает то, что стоит за хранимыми в ней артефактами и служит местом для встреч тех, кто стремится к осознанию сокровенной сути вещей и явлений.

Главная arrow Библиотека - Книги по главам
Предисловие переводчика

Из всех учеников Гурджиева самой необычной была группа волевых, тонко образованных женщин, в основном писательниц (а также лесбиянок); сами они называли свою группу "Связка" (the Rope), подразумевая, что нити, связывающие их друг с другом и с учением, никогда не ослабнут. В эту группу входили:

 
Воскрешение в памяти

Прошлой зимой, в ночь, когда на Ривьеру лился нескончаемый, неожиданно холодный дождь, я открыла книгу Катарины Энн Портер "Былые дни". Мне говорили, что в ней написано о Кэтрин Мэнсфилд, и я надеялась, что Энн Портер сумела понять то, что переживала Кэтрин в Гурджиевском Институте, о котором было столько искаженных слухов.

 
Сверх-знание

Хотя Гурджиев и не оставил преемника, мне известны по меньшей мере трое из его учеников, достаточно сведущих, чтобы передавать суть его сверх-знания. Быть может, есть и другие...
Одной из своих учениц Гурджиев доверил работу во Франции1. После того, как он умер, ей приходилось решать сверхсложные задачи.
Однажды, разговаривая с ней о "сверхсложности", я спросила: а что бы я могла сделать полезного? У меня уже тогда была идея написать книгу.
- Но как я осмелюсь писать о Гурджиеве, не имея для этого мозгов?.
- Но ведь Вы не против него, а за? Ведь так?
Такая простота ошеломила меня. Я могла сказать только: - Вы же меня знаете.
- Так попытайтесь, - сказала она.
И вот я пытаюсь.

 
Трансформация

Каждый, кто приходил к Гурджиеву за просветлением, первым делом сталкивался с загадкой. Я хотела бы привести трогательные и в то же время забавные заметки Солиты Солано о первой встрече с ним.

 
Неизвестная доктрина

- Почему вы не говорите, что Гурджиевская доктрина ведет свое происхождение от гностиков?

- Потому, что забыла, - призналась я.

Я забыла, поскольку этот факт не особенно занимал меня – мне было достаточно самого Гурджиева. Все, что он говорил, было настолько необъятно, что у меня просто не было времени исследовать первоисточники. Знание, которым он обладал, откуда бы оно ни пришло, для меня было гораздо важнее, чем любые исторические сведения о нем.

 
Жизнь за жизнь

Целью моей книги "Огненные фонтаны" – той ее части, что я назвала "Жизнь за жизнь" – было показать, как постепенно и поэтапно усваивалось знание, даваемое нам в абстрактной форме.

По моему замыслу (и по некоторым словам Орэджа), в книге должны были быть использованы не диалектические, а какие-то другие методы. Он писал:"Обоснование чего-либо при помощи диалектики не просто шатко; то, что можно сделать посредством диалектики, можно и опровергнуть ее же методами. Подобная обоснованность попросту голословна.  С другой стороны, "Возвышенное" не убеждает; оно завладевает и пленяет; оно неопровержимо, и действие его постоянно; его влияние выходит за рамки рационального".

 
Неудачная попытка?

Завершив рукопись "Огненных фонтанов", я с оптимизмом ожидала скорейшей публикации, уверенная, что Гурджиеву понравится часть, посвященная ему. Но проходили месяцы, а рукопись так и лежала; прошло два года, и все лучшие американские издательства заявили: "Эта книга продаваться не будет ".

 
Это – другое

Попытки Жоржетты передать то, что она усвоила за годы, проведенные с Гурджиевым, описаны в последней части ее книги "Отважная машина". Французская пресса назвала книгу шедевром, Жан Кокто написал к ней предисловие, но ни один американский издатель не заинтересовался ею. Поэтому я привожу здесь заключительные главы из нее.

 
"Всё"

Так что же это были за изменения, происходившие в нас? Они происходили так медленно, что долгое время были незаметны даже нашим друзьям.

Постепенно мы начали спрашивать себя, какое отношение имели к нам наши прежние идеи, критерии, позиции и поведение? И приходили к ответу: очень незначительное.

 
Квартира в Париже

В июне 1948 года все, кто находился во время войны в Америке, вернулись во Францию – и  к Гурджиеву.

Париж изменился... он стал еще прекрасней. На улицах стало меньше людей – "этот воздух, этот камень, эта земля, эта вода"... все стало заметнее, пронзительнее. А в знакомой маленькой квартирке на рю Колонель Ренар все было по-прежнему – детали разрушения лишь подчеркивали ее неизменяемость: цвета поблекли, мебель стала еще обшарпанней, в гостиной обветшалый ковер с большими заплатками. Спустя девять лет за столь памятным столом сидели уже другие люди, но искали они то же, что и мы. На стенах висели новые картины, впрочем, по качеству ничуть не отличавшиеся от прежних – "что угодно, только не искусство", как выразилась давным-давно Джейн. Все было, как прежде, включая присутствие новичка, впервые встретившегося с Гурджиевым. И мы снова были вместе – все, кроме Жоржетты1. А новичком была Дороти Карузо.

 
Каждый человек – это остров

Последние годы с Гурджиевым я поражалась тому, что все мои старые проблемы и бунтарство вновь пышно расцвели. Я была настолько измучена своей неудовлетворенностью и самобичеванием, что боялась никогда не найти их причину; а даже найдя, не сумею с ней справиться. Мои ночи были наполнены этими страхами, и я часто просыпалась с ощущением, что за мной кто-то гонится.

Мне не давала покоя фраза: "Счастлив тот, у кого есть душа, счастлив тот, у кого ее нет. Но горе тому, кто не исполнил свои замыслы".

 
Смерть мага

Гурджиев скончался 29 октября 1949 года в Американском госпитале в Париже.

Он намеревался 20 октября отплыть в Нью-Йорк и провести там Рождество, и мы должны были плыть с ним на этом же корабле; но он занемог и был вынужден отложить поездку. Нам посоветовали не переносить дату отправления, а отправиться вперед и встретить его в Нью-Йорке.

 

Вход






Забыли пароль?

Поддержка проекта
Скупка радиодеталей москва покупка радиодеталей.

Спасибо!!

Гурджиев.ру