Гурджиев скончался 29 октября 1949 года в Американском госпитале в Париже.
Он намеревался 20 октября отплыть в Нью-Йорк и провести там Рождество, и мы должны были плыть с ним на этом же корабле; но он занемог и был вынужден отложить поездку. Нам посоветовали не переносить дату отправления, а отправиться вперед и встретить его в Нью-Йорке.
Последние годы с Гурджиевым я поражалась тому, что все мои старые проблемы и бунтарство вновь пышно расцвели. Я была настолько измучена своей неудовлетворенностью и самобичеванием, что боялась никогда не найти их причину; а даже найдя, не сумею с ней справиться. Мои ночи были наполнены этими страхами, и я часто просыпалась с ощущением, что за мной кто-то гонится.
Мне не давала покоя фраза: "Счастлив тот, у кого есть душа, счастлив тот, у кого ее нет. Но горе тому, кто не исполнил свои замыслы".
В июне 1948 года все, кто находился во время войны в Америке, вернулись во Францию – и к Гурджиеву.
Париж изменился... он стал еще прекрасней. На улицах стало меньше людей – "этот воздух, этот камень, эта земля, эта вода"... все стало заметнее, пронзительнее. А в знакомой маленькой квартирке на рю Колонель Ренар все было по-прежнему – детали разрушения лишь подчеркивали ее неизменяемость: цвета поблекли, мебель стала еще обшарпанней, в гостиной обветшалый ковер с большими заплатками. Спустя девять лет за столь памятным столом сидели уже другие люди, но искали они то же, что и мы. На стенах висели новые картины, впрочем, по качеству ничуть не отличавшиеся от прежних – "что угодно, только не искусство", как выразилась давным-давно Джейн. Все было, как прежде, включая присутствие новичка, впервые встретившегося с Гурджиевым. И мы снова были вместе – все, кроме Жоржетты1. А новичком была Дороти Карузо.
Так что же это были за изменения, происходившие в нас? Они происходили так медленно, что долгое время были незаметны даже нашим друзьям.
Постепенно мы начали спрашивать себя, какое отношение имели к нам наши прежние идеи, критерии, позиции и поведение? И приходили к ответу: очень незначительное.
Попытки Жоржетты передать то, что она усвоила за годы, проведенные с Гурджиевым, описаны в последней части ее книги "Отважная машина". Французская пресса назвала книгу шедевром, Жан Кокто написал к ней предисловие, но ни один американский издатель не заинтересовался ею. Поэтому я привожу здесь заключительные главы из нее.
Завершив рукопись "Огненных фонтанов", я с оптимизмом ожидала скорейшей публикации, уверенная, что Гурджиеву понравится часть, посвященная ему. Но проходили месяцы, а рукопись так и лежала; прошло два года, и все лучшие американские издательства заявили: "Эта книга продаваться не будет ".
Целью моей книги "Огненные фонтаны" – той ее части, что я назвала "Жизнь за жизнь" – было показать, как постепенно и поэтапно усваивалось знание, даваемое нам в абстрактной форме.
По моему замыслу (и по некоторым словам Орэджа), в книге должны были быть использованы не диалектические, а какие-то другие методы. Он писал:"Обоснование чего-либо при помощи диалектики не просто шатко; то, что можно сделать посредством диалектики, можно и опровергнуть ее же методами. Подобная обоснованность попросту голословна. С другой стороны, "Возвышенное" не убеждает; оно завладевает и пленяет; оно неопровержимо, и действие его постоянно; его влияние выходит за рамки рационального".
...Я начну с одной расшифрованной мной надписи, которая послужит отправным пунктом для моего повествования и одновременно звеном, соединяющим последнюю главу предыдущей книги с первой главой нынешней.
Эта древняя мудрость гласит: "Только тот достоин звания человека, кто сумел сохранить всех овец, доверенных его попечению, и при этом не погубил волков".
Конечно, понятие "волки" и "овцы" не следует воспринимать буквально, они здесь символизируют разум и чувства. Древние считали достойным того человека, который был способен создать условия для "мирного" сосуществования этих двух разнородных и враждующих составляющих человеческой личности.
Двадцать часов аудиозаписей в формате mp3. Кроме этого, в архиве есть и видеоролик - небольшая любительская киносъёмка, сделанная в 1949-м году в Париже (этот ролик также можно посмотреть и здесь).
