Гурджиев . ру

Мадам де Зальцманн предлагает медитировать иногда сидя на стуле, а не на полу, скрестив ноги, как я обычно медитирую. Важно не привязываться к одной конкретной позе, в которой работаешь. Она также подчеркивала, что важно работать часто, каждый раз понемногу.

Она несколько раз и на разные лады повторяла, что мы с Мишелем поймем друг друга. «У вас с Мишелем есть что-то общее. Он очень искренний. Я думаю, вы с ним могли бы работать вместе».

Мне понравились слова мадам де Дампьер о «Беседах Вельзевула с его внуком»: «Важно то, какое действие сказанное возымело на меня; неважно, что именно имелось в виду. Некоторые воспринимают текст "Вельзевула" слишком буквально. Гурджиев так его сочинял, чтобы у людей не возникало обычных ассоциаций. Иногда он вставлял словечко, которое переводится как "бог-бог-бог" с трех разных языков или "долг-долг-долг", а люди выискивают в этом особый смысл».

Видимо, в Париже нет специальных групп по изучению «Вельзевула», по крайней мере, в настоящее время, хотя существует группа по изучению «Фрагментов». Мадам де Дампьер сказала, что людей в группах просят вспомнить внутренний опыт, связанный с каким-то важным словом или идеей, и попытаться связать свой опыт и слова книги.

Вчера я медитировал дома и вдруг услышал, как какая-то женщина, француженка, три или четыре раза окликнула меня с улицы – отчетливо и громко. Я встал, подошел к окну и громко спросил: «Кто там?» Никто не ответил. Очевидно, никто с улицы меня не звал. Я слышал еще кого-то; возможно, глубинную часть самого себя, подсознательное отражение. Я подумал: а что если мадам де Зальцманн пыталась напомнить мне о чем-то во время медитации? Разумеется, в это время я гораздо тише и сосредоточенней, чем обычно, и восприимчив к более тонкому общению. Даже когда мы занимаемся один на один, мы работаем в тишине от двадцати минут до получаса, чтобы я мог слышать ее на более тонком уровне, чтобы мог воспринимать не только слова, но и то, что за ними стоит, не добавляя ничего от себя, остановив бесконечную болтовню в голове. Как бы там ни было, я продолжил медитировать. Потом позавтракал. В глубине души (что мне не свойственно) я снова ощутил потребность медитировать – так и поступил. И мне довелось пережить нечто совершенно новое, у меня возникло чувство, что со мной вот-вот произойдет что-то невероятное и значительное.

День был богат на дела и события. Хорошо, когда идет напряженная работа. Само количество работы, может, и даст результат, при том что качество усилия оставляет желать лучшего.

И утром дома, и вечером в Мезоне во время медитации я специально старался как можно дольше сидеть в позе лотоса. Я испытал интересные ощущения в теле, и дыхание было необычно глубоким. Теперь я могу высидеть сорок пять минут. Интересно, что Доген Дзен-дзи видел суть учения дзен в том, чтобы сидеть правильно (дза-дзен). Мне нужно поработать и довести продолжительность медитации до часа. Я могу предпринять хотя бы это усилие, поскольку на самом деле не понимаю, что мадам де Зальцманн имеет в виду, когда говорит, что энергии ума и тела должны соединиться так, чтобы одно не подавляло другое.

Вчера вечером я посмотрел фильм Питера Брука «Встречи с замечательными людьми». Я смотрел его уже в третий раз. Совершенно потрясающий фильм. Не понимаю, почему он мне так решительно не понравился, когда я увидел его впервые. Чего я ждал? Я почувствовал, что должен написать миссис Уэлч и извиниться – не столько за негативную оценку, сколько за то, что не верил ей и не слушал ее, когда она сказала, что восприятие этого фильма меняется при просмотре его во второй и третий раз. Я был убежден, что моя первая реакция совершенно объективна.

ВЕРНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

Вы недостаточно любите себя, свое истинное «Я» – то, которое желает проявиться, которому необходимо проявиться.

Самое главное, вы должны ощутить потребность познать себя. Вы чем-то являетесь, но чем или кем – вам неизвестно. Вам нужно признать, что вы не знаете этого и что вам нужно узнать. Открыть эту дверь – самый важный шаг.

Я узнал от знакомого, что квартира Гурджиева на рю де Колонель Ренар находится в собственности парижских групп. Я подумал, что должен ее увидеть, и при встрече сказал об этом мадам де Зальцманн. Она посмотрела на меня испытующим взглядом, из тех что пронизывают тело и душу, и спросила: «Зачем?»

Я был сражен наповал. Я оказался совершенно не готов к такому повороту. Мне думалось, я обращаюсь с совершенно невинной и обыденной просьбой. В конце концов, зачем держать квартиру, если посвятившие себя Работе люди не могут ее посетить? В голове царила полная сумятица. Я не знал, что ответить и что подумать. Я был как животное, которое, внезапно увидев яркий свет, оцепенело от страха. В глубине души я паниковал, а она, не отводя взгляда, снова повторила: «Зачем?»

Я не виделся с мадам де Зальцманн два дня. Меня поразило, что я скучал по ней – физически, подобно тому, как мы испытываем жажду, если в организме не хватает воды. Когда я встретился с ней, я сказал, что мне ее не хватало. Она с интересом отнеслась к моим словам и попросила меня постараться понять, чего именно человеку не хватает. Она сказала: «Все верно, что вы говорите. Бывало, в Приёре мы утром занимались с мсье Гурджиевым, а потом он на день уезжал в Париж. Когда он возвращался, мы понимали, что нам его не хватало. Нам не хватает того, в чем мы нуждаемся. Это наша пища».